Династия Искажённой Петли

Предыстория
Кайл всегда помнил тот день, когда его отдали в детский дом. Ему было девять лет – возраст, когда дети ещё верят в чудеса, но уже начинают понимать, что мир не всегда справедлив. До этого он жил в старинном особняке на окраине города, окружённом вековыми дубами и зарослями шиповника. Дом казался мальчику целым миром: скрипучие лестницы, потайные ниши в стенах, чердаки, полные тайн, и кабинет отца с полками, уставленными странными предметами – кристаллами, свитками, старинными часами, которые то шли вперёд, то отставали, будто жили своей собственной жизнью.
Отец, Элиас, обладал уникальной натурой. Он изъяснялся загадками, часто исчезал на несколько дней, а затем возвращался с загадочной улыбкой и новыми артефактами. Он обожал сына. Его любовь была искренней, глубокой и безусловной. Он учил его созерцать звёзды, слушать шепот ветра и осознавать, что время – это не просто стрелки на циферблате. А ещё он дал ему медальон – небольшой, из тёмного металла, с узором, напоминавшим завихрения туманности.
–«Никогда не снимай его, – повторял Элиас. – Он держит тебя здесь, в этом мире».
Кайл не до конца понимал смысл этих слов, но чувствовал: медальон – нечто большее, чем украшение.
Приступы, которые случались время от времени, пугали мальчика. Сначала он вдруг начинал смеяться без причины, прыгать, придумывать безумные игры, чувствовать, будто внутри него бурлит поток энергии. Потом это сменялось тревогой – в голове звучали голоса, предметы вокруг мерцали, словно не могли решить, существуют они или нет. А затем приходила истерика: слёзы, крик, ощущение, будто мир вокруг трескается, как стекло. В такие моменты отец прижимал его к себе, гладил по голове и шептал:
–«Всё хорошо, Кайл. Я рядом.»
Всё изменилось в тот день, когда Элиас отправился в очередное путешествие. Он обещал вернуться через неделю, но прошёл месяц, потом другой – от него не было ни весточки. Соседи, и без того настороженно относившиеся к семье, начали шептаться. В дом приходили чиновники, задавали вопросы и смотрели на Кайла с недоверием. Потом его увезли в детский дом, сказав, что так будет лучше, пока не найдется отец.
Годы в приюте тянулись медленно. Кайл держался в стороне. Другие дети не могли его понять: то он был весел, затевал игры и заражал всех своей энергией, то вдруг замыкался в себе, вздрагивал от резких звуков и смотрел в одну точку. Воспитатели считали его странным. А он просто боялся – боялся, что медальон перестанет работать, что он исчезнет, как отец. Кайл прятал артефакт под рубашкой, каждую ночь проверял его, ощупывал пальцами узор, словно это могло дать ему силы прожить ещё один день.
Когда Кайлу исполнилось восемнадцать, он покинул детский дом. Первым его желанием было вернуться в родной дом. Он знал дорогу наизусть: трамвай до конечной остановки, затем тропа через весь городок, знакомые ворота, увитые плющом, и массивная дверь с резным львом на ручке. Его сердце билось быстрее, когда он шёл по этой дороге. Он мечтал войти в дом, подняться в кабинет отца и найти хоть какую-то записку, объяснение или подсказку. Может быть, отец оставил что-то для него?
Но когда Кайл вышел на знакомую поляну, где должен был стоять особняк, он замер. Перед ним расстилался пустырь. Ни деревьев, ни ворот, ни дома – только трава, камни и одинокий куст шиповника, такой же, как рос у крыльца. Он огляделся, не веря своим глазам. Может, он сбился с пути? Но нет – тропинка была той же, городок вокруг выглядел знакомо. Кайл подошёл ближе, опустился на колени, провёл рукой по земле. Ничего. Никаких следов фундамента, никаких обломков, даже щепки не валялось. Особняк исчез, словно его никогда и не существовало.
Кайл стоял посреди пустыря, держа в руке медальон, который неожиданно нагрелся. В его голове эхом звучали слова отца: «Ты – чудо». Только сейчас он по-настоящему понял их смысл. Если дом исчез и всё, что он помнил, может быть выдумкой, то кто он сам? И что его ждёт впереди?

~

Гендерный принцип:

Равенство: основатель может быть любого пола. Титул наследника может перейти к потомку любого пола.

Принцип чистокровности:

Традиционный: претендовать на титул наследника могут только естественно-рожденные в семье дети, которые могут проследить свое родство с основателем. Усыновленные дети и дети из пробирки могут стать наследниками только в случае, если в этом поколении нет естественно-рожденных детей.

Принцип выбора:

Перворожденный: старший из живущих и могущих претендовать на титул наследника объявляется таковым. Старшинство определяется по порядку присоединения к семье.

Расовый принцип:

Ксенофобия: основатель может быть любой расы. Наследник всегда должен быть той же расы, что и основатель.

Ограничения

Генетическое наследство (автор Дэнни Калифорния)
Стоимость ограничения - 3 балла
У вашего Основателя есть генетическое заболевание которое передается из поколения в поколение. Выберите на старте одну из смертельных эмоций, играющих роль болезни: стыд, гнев или игривость.
Каждую неделю основатель и все его наследники должны суммарно сутки проживать в выбранном настрое.
Для основателя это ограничение действует с момента старта династии, для наследника с подросткового возраста.
Болезнь смертельна, поэтому основатель и каждый его наследник умирают только от выбранной эмоции.
В случае незапланированной и преждевременной смерти можно попробовать отмолить бедолагу.

Вопреки всему! (автор Дэнни Калифорния)
Стоимость ограничения – 1 балл
При выборе своих фетишей основатель и все его наследники руководствуются рандомом. Бросьте кубик в CAS`е, чтобы узнать какие черты будут привлекать, а какие отталкивать.
Супруги основателя и наследников также используют кубик в этой категории.

Строгие семейные ценности
Стоимость ограничения – 1 балл
Ваш основатель династии в силу своих религиозных воззрений считает, что прерывание естественного хода жизни – неправильно и поэтому все противозачаточные средства под строгим запретом. Основатель просто уверен, что только брак позволит воспитать полноценного ребенка. Все члены семьи могут заводить детей и заниматься вухуу только с теми, с кем состоят в браке.
Основатель должен иметь стремление «Семья».
Каждый раз, когда ваши персонажи занимаются вухуу, вы должны выбрать «Зачать ребенка».
Если нет опции «Зачать ребенка», то персонажи не могут заниматься вухуу. Исключение из этого пункта – старики и уже беременные симы.
Неженатые персонажи не могут заниматься вухуу или пытаться завести ребенка.

История семьи
Стоимость ограничения – 1 балл
Основная цель жизни, как видит основатель, это написание истории собственной династии.
Ваш основатель и каждый наследник (кроме десятого) должны написать по одному произведению. Эта книга не может быть опубликована и должна на протяжении всей династии хранится в шкафу.

~

Первое поколение(Кайл)

Неделя 1.1. Начало без истока
Неделя 1.2. Парадокс совместных мгновений

~

Древо времени

~

Баллы
Первое поколение
+ 1 балл за Кайла

~

Привет всем!
Пока диплом летит моему научному руководителю, а работа основная тихонько ползет себе, я решила притронуться к династии. Это желание было со мной уже три года, но я боялась даже думать об этом: что меня ждет? Понравится ли это кому-то? Не разочаруюсь ли я? Это мой первый опыт, и если я допущу ошибки или недочеты, пожалуйста, не стесняйтесь писать. Я буду только рада обратной связи!

Если кому-то интересно, то данный мальчик из моей династии в симс 3
Я так плакала, когда сохранение сломалось, но вот спустя два года он возродился, как Феникс!

А еще хочу поблагодарить Дэнни Калифорния – спасибо, что ответили на все мои не особо умные вопросы, а еще спасибо Zhu4ka – мне очень понравилась ее династия, а еще я загорелась желанием, видя, что она вернулась даже спустя время и неприятную ситуацию

~

​

 

Это супер-интересный вопрос! Завязка для династии классная Но у меня не видно скринов Кайла

 

Попробую через гугл фото сделать
Я пыталась через маил ру отправлять(я не очень понимаю, ведь в предварительной форме видно)

 

А у тебя там открыты настройки приватности для альбома?

 

Как проверить это? Я искала

 

Так, я, вроде, все ссылки починила.
Надеюсь, что качество не уехало в самый ужас, а то на телефоне не особо удобно чинить.
Первый отчет будет уже лучше!

 

Bergawot, теперь портрет Кайла и его характеристики видны. Но мне кажется, скрин очень большой. Он меньше 800 пкс по большей стороне?

 

Я смотрела по сайту одному, он писал, что все нормально 800 на 600 (это была первая моя мысль, когда они не вставлялись)

 

Я проверила, высота там 936. Даже большие скрины вставятся на форум, так что это не гарантия. А ты через какой редактор обрабатываешь картинки? Лучше через него сохранять в правильном размере.

 

Кайл стоял на краю пустыря и сжимал в руке медальон. Тот всегда слегка пульсировал в такт его сердцебиению. Минуту назад он был полон ожиданий: сейчас он пройдёт через знакомые ворота, увидит резного льва на дверной ручке и услышит скрип старых ступеней, по которым когда-то бегал наперегонки с отцом. Он надеялся, что после долгих лет в детском доме наконец узнает, что случилось с Элиасом. Может, даже они смогли бы встретиться – отец обнял бы его, улыбнулся своей тёплой, немного виноватой улыбкой и сказал:
–«Прости, что так долго. Но я вернулся».
Но перед ним не было ничего. Ни особняка с его скрипучими лестницами и полками, уставленными странными артефактами. Ни дубов, под которыми они с отцом сидели вечерами и смотрели на звёзды. Ни даже фундамента – только ровная трава, камни да одинокий куст шиповника, такой же, как рос у крыльца.
Кайл почувствовал, как к горлу подступает комок. Он сглотнул, стараясь сдержать слёзы, и глубоко вдохнул. Воздух пахнул свежестью ранней весны – запах влажной земли, первых цветов и чего‑то неуловимо родного. Это немного отрезвило его.
–«Нет, – твёрдо сказал он себе, – нельзя опускать руки. Отец учил меня не сдаваться, даже когда всё кажется потерянным».
Он выпрямился, расправил плечи и огляделся с решимостью, а не отчаянием. Пустырь был пуст, но это не мешало ему стать началом чего-то нового.
Первым делом Кайл направился в ближайший магазин. Он шёл быстро, ощущая внутри странное чувство – смесь надежды и удачи. Казалось, сама судьба подталкивала его вперёд, нашептывая: «Действуй. Сейчас самое время».
В магазине он купил простую, но прочную палатку с водоотталкивающим покрытием. Затем взял небольшой переносной холодильник для хранения еды, компактный походный душ и набор посуды. По поводу туалета он лишь хмыкнул про себя:
–Кхм, придётся воспользоваться тем, что осталось от дома, – пробормотал он, представив, как отец, услышав это, рассмеялся бы и сказал: «Ну, Кайл, ты всегда умел находить выход из положения».



Немного обдумав, Кайл понял: нельзя просто слоняться без дела, быть непонятно кем. В голове всплыли слова отца: «Несмотря ни на что – работай, даже если будет трудно. Просто знай, что я всегда рядом».
Он выдохнул и прошёлся по пустырю, заложив руки за спину.
–Так… Работа, – протяжно пробурчал парнишка, задумчиво хмуря брови. – Что же выбрать?



Кайл окинул взглядом окрестности, будто надеясь, что ответ появится сам собой среди травы и камней. Бариста? Нет, слишком часто он всё ронял – ещё разобьёт полдюжины чашек в первый же день. Офисная работа? Слишком скучно, да и усидеть на месте подолгу он не умел – энергия то и дело просилась наружу. А что‑то серьёзное… Пожалуй, он был слишком эксцентричен для строгого костюма и бесконечных отчётов.
Взгляд упал на экран смартфона – он машинально открыл приложение с вакансиями. И вдруг глаза зацепились за необычное объявление: требовался «Масовик‑затейник».
Кайл замер, потом тихо рассмеялся:
– Это помощник тамады или сам он? – шутканул он себе под нос, чувствуя, как внутри просыпается искорка азарта.
Что ж, это звучало… странно, весело и как‑то в его духе. Он отправил заявку – почти шутя, не особо надеясь.



Но уже через час на экране высветилось: «Ваша заявка одобрена».
Кайл не успел толком обрадоваться, как телефон снова завибрировал. На том конце провода оказался сам босс – голос низкий, чуть хрипловатый, с нотками нетерпения:
– Ты тот самый масовик‑затейник? Отлично. У нас график жёсткий, времени на раскачку нет. Мне нужны шутки – и не какие‑то там на словах, понял? Либо на бумаге, либо файл электронный. Всё чётко, структурированно, с разбивкой по темам. Ясно?
–А… можно устно? – осторожно пошутил Кайл, пытаясь добавить в голос лёгкости.
–Нет, – отрезал босс без тени улыбки. – Мне не нужен клоун, который сыплет остротами на ходу. Мне нужен профессионал с материалом. Жду файл до вечера. Бывай.
И в трубке раздались гудки.
Кайл опустил телефон, вздохнул и почесал затылок. Шутки на бумаге… Звучало так же естественно, как танцевать вальс в сапогах с гвоздями. Но отступать он не собирался.
Где найти компьютер? Кафе с Wi‑Fi отпало сразу – там шумно, да и интернет вечно тормозит. Коворкинг? Дороговато для первого дня, да и есть они тут вообще? И тут его осенило: библиотека! Тихо, спокойно, и наверняка есть свободные компьютеры.
Через двадцать минут он уже входил в высокие двери с массивной стеклянной вставкой. Внутри царила привычная библиотечная атмосфера: запах старых книг, едва уловимый аромат кофе из соседнего кафетерия и мягкая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц.
Он занял место за одним из свободных компьютеров в дальнем углу, подальше от любопытных взглядов. Открыл Word, уставился на мигающий курсор – тот будто насмехался над его нерешительностью.
Пальцы зависли над клавиатурой. Мысли разбегались. Он закрыл глаза и попытался вспомнить, как шутил раньше – легко, непринуждённо, без всяких файлов и дедлайнов. Как смешил отца…



Первая шутка вышла корявой. Он стёр её, начал заново. Потом ещё раз. Постепенно дело пошло: фразы стали складываться в мини‑сценки, интонации – проступать между строк. Он добавил пару абсурдных сравнений, вставил пару каламбуров – и вдруг поймал ритм. Слова полились свободнее, шутки стали живее.
Спустя час на экране красовались три страницы с миниатюрами, разбитыми по блокам: «Для детей», «Для взрослых», «Абсурдные». Кайл перечитал написанное, усмехнулся над парой особенно нелепых строк и удовлетворённо откинулся на спинку стула.
«Не гениально, – подумал он, – но зато по делу. И главное – моё».
Он сохранил файл под названием «Шутки_для_босса_я_старался», отправил его по электронной почте и встал.
Оглядевшись по сторонам, он решил подойти к библиотекарю. Во‑первых, ему отчаянно хотелось хоть с кем‑то пообщаться — не шептать же снова в пустоту, обращаясь к медальону под рубашкой. Во‑вторых, вдруг этот человек знает что‑то важное? Может, в этих стенах хранятся книги о временных парадоксах, или древние хроники, или хотя бы просто истории о странных исчезновениях домов — кто знает, какие тайны прячутся на пыльных полках?
Кайл ловко подошёл к стойке, за которой сидел пожилой библиотекарь с седыми висками и в старомодных очках. Тот как раз аккуратно расставлял книги, сверяясь с каталогом.
–Здравствуйте! – начал Кайл с лёгкой улыбкой, решив сразу разрядить обстановку шуткой. – Скажите, а у вас есть книга под названием «Как сочинить сто шуток за час, не потеряв рассудок»?
Библиотекарь поднял глаза, на мгновение замер, а затем неожиданно рассмеялся – не натянуто, а искренне, с тёплым блеском в глазах.
–Боюсь, такой книги у нас нет, – ответил он, поправив очки. – Но зато могу предложить «Искусство остроумия» XVIII века или сборник анекдотов эпохи Возрождения. Что ближе по духу?
Кайл невольно рассмеялся в ответ:
–Пожалуй, начну с анекдотов Возрождения. Вдруг там спрятаны секреты вечной весёлости?



Слово за словом, шутка за шуткой – и Кайл вдруг ощутил, что они с Сынмином удивительно схожи по духу. Оба любили остроумные реплики, умели посмеяться над абсурдом и находили радость в игре слов.
–А вы знали, что длина бакенбардов прямо пропорциональна уровню интеллекта? – с ухмылкой бросил Кайл, кивая на аккуратно подстриженные бакенбарды библиотекаря.
Сынмин на мгновение замер, а затем разразился таким искренним хохотом, что слёзы выступили на глазах. Он вытер их рукавом и, откашлявшись, произнёс:
–Ох, пацан, а ты неплох! С таким талантом тебе прямая дорога в комедианты. Но скажи‑ка мне, что ты вообще делаешь в нашем захолустье?



Кайл на секунду замялся, потом вздохнул и ответил:
–Да я тут когда‑то жил, с отцом. Он был учёным, звали его Элиас Мюррей. Но он пропал много лет назад, а я попал в детский дом…
Сынмин нахмурился, внимательно глядя на юношу.
–И где же вы жили? – спросил он мягко.
–Прямо там, – Кайл махнул рукой в сторону окна, за которым виднелся пустырь. – На том дальнем месте. Представляешь, я пришёл туда сегодня, а там ни кирпичика от дома – словно его никогда и не было. Я никак не могу понять, как это произошло.
Он на мгновение замолчал, чувствуя, как в груди нарастает странное волнение. Пальцы невольно сжались вокруг медальона под рубашкой – он знал этот признак. Приступ был близок. Кайл сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках и не выдать своего состояния.
–Элиас Мюррей, говоришь? – задумчиво повторил Сынмин, почесав щетину. — Не припоминаю такого. А я, знаешь ли, провёл не один год в нашем архиве, перелопатил уйму документов. Ты уверен, что не ошибся?
–Я уверен, – твёрдо ответил Кайл. – Дом был. Большой, старинный, с резными перилами и башней на крыше. Я помню каждую деталь.
–Странно, – Сынмин покачал головой. – Я родился в этом городе, как и мои родители, и бабушки с дедушками. И на том пустыре никогда не было никакого дома. Ни единого упоминания. Может, память тебя подвела? Время, оно такое – стирает, размывает…
Кайл застыл. Слова библиотекаря ударили, словно пощёчина. Он смотрел на Сынмина, не в силах поверить.
–Как это… не было? – прошептал он. – Я же там жил… Я помню…
–Понимаю твой шок, – поспешно сказал Сынмин, заметив, как побледнел юноша. – Но послушай: я ещё раз загляну в архивы. Может, я просто что‑то пропустил. Приходи завтра или послезавтра – я постараюсь что‑нибудь найти.
Кайл медленно кивнул, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Всё, что он считал реальным, вдруг оказалось под вопросом.
–Да… спасибо, – выдавил он. – Я буду не против. Просто… мне нужно обдумать то, что ты сказал. Прости.
Он резко встал и направился к выходу. Библиотека, ещё минуту назад казавшаяся уютным убежищем, вдруг стала тесной и давящей. Свет ламп показался слишком ярким, запах книг – удушливым. Кайл почти выбежал на улицу, глотая свежий воздух, и остановился, прислонившись к стене здания.
Медальон под рубашкой слегка пульсировал, будто пытаясь успокоить. Кайл закрыл глаза и прошептал:
–Что же происходит, папа? Если даже дом исчез… что ещё не существует на самом деле?
Ветер прошелестел в ветвях деревьев, но ответа не последовало.



Сев на самую дальнюю скамейку в парке, Кайл погрузился в тяжёлые раздумья. Слова Сынмина эхом звучали в голове: «Дома никогда не существовало… Отца никогда не существовало…»
Но он помнил! Чётко, ярко, до мельчайших деталей.
Он помнил, как отец, откинувшись в старом кожаном кресле, наблюдал за ним с тёплой улыбкой – и хлопал в ладоши, подбадривая: «Ещё разок, Кайл! Давай, удиви меня!» Тогда Кайл, раскрасневшийся от волнения, выдумывал новую шутку или брался за скрипку. Звук выходил скрипучим, неровным, но Элиас только смеялся и говорил: «Гениально! Настоящий авангард!»



Он помнил отцовские объятия – крепкие, надёжные, – которые становились особенно нужны во время приступов. Как Элиас прижимал его к себе, гладил по спине и шептал: «Тише, тише… Всё хорошо, ты со мной. Дыши глубже». Помнил стук его сердца – ровный, успокаивающий, – который словно ставил мир на место, когда реальность начинала трещать по швам.
Кайл сжал медальон в кулаке.
–Это было, – прошептал он. – Это точно было.
Почему же тогда всё вокруг говорит, что этого не могло быть? Почему даже библиотекарь, родившийся в этом городе, никогда не слышал об Элиасе Мюррее и не видел особняка на пустыре? От этих мыслей голова шла кругом, а в груди нарастала паника. Он чувствовал себя на грани безумия – будто сам начинал сомневаться в собственных воспоминаниях.
Поднявшись на ватных ногах, Кайл огляделся, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд зацепился за небольшой пруд и старенькую удочку, небрежно прислонённую к дереву.
–«Может, её оставили специально? – мелькнула мысль. – Для тех, кто потерял опору, чтобы успокоиться и взять себя в руки?»



Не раздумывая, он подошёл, взял удочку и закинул леску в воду. Рыбалка всегда казалась ему скучным занятием, да и опыта почти не было – лишь однажды отец попросил поймать пару рыбок для какого‑то эксперимента. Тогда Кайл не надеялся на успех, но вот сейчас, несмотря на смятение в душе, дело вдруг пошло.
Поплавок дрогнул, дёрнулся – и вот уже серебристая рыбка бьётся на крючке. Потом ещё одна. И ещё. Кайл ловил их почти машинально, сосредоточившись на простых действиях: забросить, подождать, подсечь, снять с крючка. Ритм движений успокаивал, прогонял тревогу.



Наблюдая за рябью на воде, он вдруг ощутил прилив уверенности.
–Я здесь, – тихо произнёс он. – Я существую. А значит, и отец был. Был, и точка.
Эта мысль, простая и ясная, словно укрепила его изнутри. Он выпрямился, глубоко вдохнул свежий воздух и улыбнулся.
–Я докажу это, – сказал Кайл твёрдо. – Найду доказательства. Найду всё, что нужно, чтобы показать: Элиас Мюррей – не плод моего воображения. Он был настоящим учёным, моим отцом… и он вернётся.
Медальон под рубашкой чуть потеплел, будто одобряя его решимость. Кайл аккуратно сложил удочку, бросил последний взгляд на пруд и зашагал прочь.



Приведя себя в порядок после рыбалки, Кайл почувствовал, что ему не помешает немного расслабиться. Усталость и смятение последних часов требовали разрядки – хоть какой‑то передышки от тяжёлых мыслей.
Он отправился в единственный бар этого городка. Заведение оказалось небольшим, без показной роскоши – но с какой‑то особой, домашней атмосферой. Потёртая деревянная мебель, приглушённый свет ламп, запах кофе и специй, тихая музыка из старого проигрывателя… Кайлу, выросшему в детском доме, такая простота не казалась недостатком – напротив, она внушала доверие. Здесь было уютно.
За стойкой стояла рыжеволосая барменша с лукавой улыбкой. Кайл заказал первый попавшийся коктейль – что‑то красное, с непонятным названием. Сев у стойки, он постепенно втянулся в неспешное общение с местными: слушал байки о рыбалке, кивал в ответ на вопросы, шутил в ответ на шутки.




Постепенно алкоголь сделал своё дело – напряжение отпустило, а настроение поднялось. Кайл стал более раскованным, игривым, почти беззаботным. Он не заметил, как медальон под рубашкой слегка задрожал, едва уловимо пульсируя в такт участившемуся сердцебиению.
Внезапно он резко поднялся из‑за стойки и окинул взглядом зал. Его внимание привлекла худенькая девушка в яркой майке – она смеялась, переговаривалась с подругами и явно была такой же лёгкой на подъём, как и он сам.
Немного покачиваясь, Кайл подошёл к ней.



–Ты просто милашка, – с улыбкой бросил он, а затем, не удержавшись, пошалил: достал миниатюрный шокер, который купил ещё в детстве, и легонько щёлкнул им рядом с её рукой.
Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же рассмеялась.
–Ну ты даёшь! – воскликнула она, откидывая назад прядь волос. – А с тобой не соскучишься!
Так завязался их разговор. Они смеялись над пустяками, обменивались забавными историями, находили общие черты. Кайлу было удивительно легко – впервые за долгое время он почти забыл о пропавшем отце, исчезнувшем доме, о сомнениях, терзавших его душу.







В какой‑то момент выяснилось, что девушка – его коллега по новой работе.
–О, не переживай, наш босс лишь с виду такой хмурый, – немного развязно сказала Кенди, поправив локон волос и прикусив губу. – А на самом деле тот ещё милашечка. Просто не хочет это показывать.
–Пф, спасибо, – рассмеялся Кайл. – Надеюсь, мы сможем подружиться.
–Да без проблем, – подмигнула она. – С таким шутником точно не заскучаешь.
Они ещё немного поболтали о работе, посмеялись над строгостью босса в столь весёлой сфере, обсудили пару забавных случаев с мероприятий. Кайлу становилось всё легче на душе – словно груз, давивший на плечи, понемногу растворялся в тепле общения и лёгкости момента.



А потом заиграла ритмичная музыка, и Кайл, уже совсем раскрепостившийся, отправился танцевать. Движения его были немного неуверенными – он нечасто бывал на танцполе, – но алкоголь и хорошее настроение сделали своё дело. Он двигался, смеялся, ловил взгляды окружающих, и впервые за долгое время чувствовал себя… обычным. Живым. Настоящим.
В эти мгновения Кайл почти поверил, что можно просто жить – без вопросов, без поисков ответов, без груза прошлого.
Но где‑то глубоко внутри, под слоем веселья, всё ещё теплилась решимость: он не забудет своих поисков. Завтра он вернётся к ним – отдохнувший, с новыми силами. А сегодня… сегодня можно просто быть счастливым.



Кайл проснулся уже дома – голова гудела после вчерашнего, но на душе было удивительно легко. Сквозь утренний туман в сознании проступали новые желания: завести семью, обустроить уютный дом, посадить дерево… Но тут же он усмехнулся про себя:
–«Семья? Сначала – правда об отце. А видеоигры – вот то, что нужно прямо сейчас».
Мысль о том, чтобы провести вечер за какой-то игрой, показалась особенно заманчивой.



Собравшись с силами, Кайл принялся готовиться к первому рабочему дню.
Путь до места выступления пролегал через оживлённые улицы города. Кайл шёл, вдыхая свежий утренний воздух, и чувствовал, как волнение постепенно сменяется предвкушением. Он вспоминал шутки, которые сочинил накануне, мысленно репетировал интонации и жесты.



Первое выступление прошло на удивление гладко. Кайл вышел на сцену, улыбнулся залу – и сразу почувствовал отклик. Его шутки встречали смехом, аплодисментами, иногда даже восторженными возгласами. Он шутил про неловкие моменты на праздниках, про то, как гости пытаются танцевать модные танцы, про детей, которые «помогают» украшать зал… Зал хохотал, а Кайл ловил этот момент – момент, когда он был нужен, когда его принимали и любили.
После выступления, спустившись вниз, чтобы пообедать, Кайл едва успел сделать глоток чая, как к нему подошла странная девушка. Она была одета во всё желтое, словно сбежала из Великолепного века, и с пронзительным взглядом.
–Слушай, – резко начала она, наклонившись к нему. – У меня есть предложение. Большие деньги. Нужно всего лишь пойти со мной в одно место. Ничего сложного, просто присутствие.
Кайл опешил:
–Э‑э, спасибо, но я, пожалуй, откажусь. У меня тут работа, понимаете?
–Подумай хорошенько, – настаивала она. – Сумма тебя удивит.
–Нет, правда, не надо. Я лучше пообедаю, – твёрдо ответил Кайл, стараясь не выдать беспокойства.
Девушка ещё мгновение смотрела на него, потом пожала плечами и отошла. Кайл выдохнул с облегчением.
Вскоре к нему подошёл босс – тот самый, что по телефону казался таким суровым. Сейчас же он широко улыбался и хлопнул Кайла по плечу:
–Ну, парень, ты меня удивил! Шутки – огонь, подача – на уровне. Я не против повысить тебе зарплату с следующего месяца. Продолжай в том же духе!
Кайл почувствовал, как лицо расплывается в широкой улыбке:
–Спасибо, сэр! Я вас не подведу!
После работы, когда Кайл уже собирался домой, раздался звонок. На экране высветилось «Сынмин».
–Кайл, – голос библиотекаря звучал многозначительно, почти таинственно. – Я жду тебя в парке. Кажется, я кое‑что нашёл… Но лучше обсудить это лично.
Сердце Кайла ёкнуло. Что же нашёл Сынмин? И почему его голос звучит так странно?
–Буду через полчаса, – коротко ответил Кайл.
Он поспешил в парк, чувствуя, как в груди просыпается давно забытое волнение.





Придя в парк, Кайл сразу заметил яркую рыжую шапку Сынмина – она выделялась на фоне приглушённых весенних красок, словно последний солнечный блик перед закатом.
–Эй, привет! – Кайл почти подбежал к нему, дыхание сбилось от волнения. – Так ты что‑то узнал? Что случилось? Ты выяснил, что произошло с отцом? – вопросы полились из него потоком, один за другим. В груди билась отчаянная надежда: если он сможет хоть что‑то узнать, появится шанс выяснить судьбу Элиаса. Может, даже найти его!





Сынмин поднял руку, призывая к спокойствию, посмотрел в телефон, потом потёр подбородок, словно подбирая слова. Его взгляд стал серьёзным, почти тревожным.
–Смотри, – начал он осторожно, – возможно, я тебя расстрою, но нашёл я немного. Точнее, нашёл про тебя. В старых записях местной полиции есть упоминание: жители нашего городка отправили тебя в детский дом. Причина: ты громко плакал на пустыре и твердил, что отец пропал… После этого твои следы теряются. А вот об Элиасе Мюррее – ничего. Ни единого упоминания. Ни в архивах, ни в газетах, ни в семейных хрониках. Словно его никогда не существовало.
Кайл почувствовал, как земля слегка качнулась под ногами. Он сжал кулаки, стараясь не дать отчаянию взять верх.
–Но… –Сынмин сделал паузу и достал из внутреннего кармана потрёпанный листок. Бумага выглядела древней – желтоватая, с неровными краями, будто её вырвали из книги веков пяти или даже десяти давности. – Вот, держи. Только прочитай это уже после того, как вернёшься к себе. Убедись, что никто не подсмотрит. Это важно.
–Что это? – Кайл уставился на листок, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
–Ш‑ш‑ш! – Сынмин приложил палец к губам и слегка сжал плечо Кайла. – Я сказал: узнай сам потом. Там может быть то, что поможет тебе понять больше. Или, наоборот, запутает ещё сильнее. Но это – единственное, что я смог найти.
Кайл осторожно взял листок, ощутив шероховатость старой бумаги. Она казалась живой, будто хранила в себе чьи‑то тайны, чьи‑то голоса из прошлого.



Ещё поболтав с Сынмином пару часов ни о чём – обсуждали погоду, странные привычки местных котов и последние книжные новинки, – Кайл всё же отправился в библиотеку. Ему хотелось отвлечься, привести мысли в порядок.
Сначала он сел за один из компьютеров и запустил какую‑то старую аркадную игру – нелепую, с пиксельной графикой и дурацкой музыкой. Он нажимал на клавиши, пытался сосредоточиться на прыжках и сборках бонусов, но взгляд то и дело скользил к внутреннему карману куртки, где лежал тот самый клочок бумаги.
Потом Кайл попытался сочинять шутки – записывал их, стирал, переписывал заново. Но и здесь не клеилось: фразы получались плоскими, несмешными, будто все краски мира потускнели. Мысли снова и снова возвращались к письму. Что там? Что же отец хотел ему сказать спустя столько лет?
Так и не успокоившись, он собрал вещи и направился домой.



Кайл сбросил куртку, достал из кармана пожелтевший листок и осторожно развернул его дрожащими руками. Бумага была тонкой, хрупкой, будто могла рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. Но буквы – чёткие, знакомые, написанные почерком Элиаса – сразу бросились в глаза.
Он начал читать – и с каждой строчкой дыхание перехватывало всё сильнее.
«Мой дорогой Кайл,
Если ты читаешь это письмо, значит, какой‑то осколок моей удачи всё же сработал – и послание нашло тебя в нужном времени. Сердце сжимается от мысли, сколько ты, должно быть, пережил без меня. Мне так стыдно перед тобой, сын. Стыдно, что я оставил тебя одного, что не смог уберечь от одиночества и страха…»
Кайл читал дальше, и перед глазами вставали картины прошлого: отец, склонившийся над схемами машины времени, его улыбка, когда Кайл впервые сыграл на скрипке без фальшивых нот, его объятия во время приступов, когда мир начинал трещать по швам.
«Я не вернулся тогда, потому что потерял машину времени. Она была не просто механизмом – она хранила в себе ключи к множеству реальностей, и когда я допустил ошибку в расчётах, всё пошло не так. Я пытался исправить ситуацию, найти способ вернуться к тебе как можно скорее, но каждый мой шаг лишь запутывал нити времени ещё сильнее…»
Машина времени. Кайл невольно коснулся медальона под рубашкой. Всё, что отец рассказывал о хроно‑кристаллах, о парадоксах, о множестве реальностей – это не сказки. Это правда. Он не бросил его. Он просто не смог.
«Я не знаю, где я сейчас. Время здесь течёт иначе – то тянется бесконечно, то скачет, как испуганный зверь. Иногда мне кажется, что я вижу тебя: вот ты смеёшься, вот хмуришься, вот с недоверием смотришь на медальон, который я дал тебе. И каждый раз сердце болит от того, что я не могу подойти, обнять тебя, сказать, что всё будет хорошо…»
Кайл закрыл глаза, представляя, каково это – быть запертым где‑то между мирами. Он там, один, не знает, жив ли Кайл, помнит ли кто‑то о нём… Внутри поднялась волна горячей решимости: Я найду тебя. Я помогу.
Кайл невольно улыбнулся сквозь слёзы. Он помнит. Он всё помнит. И видит его, даже оттуда. Он прижал ладонь к медальону – тот чуть потеплел, словно в ответ.
«Но слушай меня внимательно, Кайл. Если письмо дошло до тебя – это знак. Значит, связь между нами сильнее любых парадоксов. Значит, я всё ещё где‑то существую, всё ещё ищу путь домой. И я вернусь. Обязательно вернусь. Может, не завтра, не через месяц, но я найду способ.
А пока прошу тебя: не трать жизнь на ожидание. Живи. Учись, дружи, влюбляйся, ошибайся, падай и вставай снова. Строить жизнь – не значит забыть обо мне. Это значит – стать сильным настолько, чтобы, когда я наконец появлюсь на пороге, ты мог посмотреть мне в глаза и сказать: «Я справился. Я ждал, но не стоял на месте».»
Кайл глубоко вдохнул. В груди разливалась странная лёгкость. Он хочет, чтобы он жил. Не просто существовал, а жил по‑настоящему. Он вспомнил эти два дня: смех Кенди, аплодисменты зрителей после выступления, похлопывание босса по плечу. Может, он уже начал?
«Медальон защитит тебя. Он создан из осколка хроно‑кристалла и моей любви к тебе – этого хватит, чтобы удерживать парадокс в узде. Береги его, но не позволяй ему определять твою судьбу. Ты не аномалия, Кайл. Ты – чудо. Чудо, которое появилось вопреки всем законам, но всё равно появилось. И в этом твоя сила.»
Эти слова ударили сильнее всего. Кайл замер, перечитал ещё раз. Чудо. Он всегда считал себя странным, неправильным – из‑за приступов, из‑за того, что видел и чувствовал не так, как другие. А отец… отец видел в этом силу. Он верил в него. Всегда верил.
«Помни: я горжусь тобой. Всегда гордился. Ты – лучшее, что когда‑либо случалось со мной, даже если из‑за этого мир время от времени трещит по швам.»
Слёзы текли уже без остановки, но Кайлу было всё равно. Он уткнулся лбом в колено, сжимая письмо в руке. Гордился. Он гордился им. Это осознание заполнило какую‑то глубокую пустоту внутри – ту, что образовалась в день, когда его увезли из особняка.
«Жди меня, но живи. Жди, но не замирай. Жди, и знай – я делаю всё, чтобы вернуться к тебе.
Твой отец,
Элиас»
Кайл выпрямился, вытер лицо рукавом и глубоко вдохнул. Он будет ждать. Но не просто ждать. Он посмотрел через щель палатки, на розовеющее небо. Он будет искать. Он будет жить. И он поможет ему вернуться.
«P.S. Если вдруг заметишь, что часы в доме идут задом наперёд или тени ложатся не туда – не пугайся. Это просто эхо моих попыток. Я близко. Ближе, чем кажется.»
Голос отца, будто наяву, зазвучал в голове – спокойный, уверенный, полный любви. Кайл дочитал до конца, до постскриптума про часы, идущие задом наперёд, и замер.
– Папа… – тихо, еле слышно произнёс он, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. –Папа… Он настоящий… Он есть!
Он сжал письмо в ладони, прижал его к груди, а потом – и к губам, словно пытаясь передать через годы своё «я здесь, я жив, я помню».
–Я не подведу тебя, папа, – прошептал Кайл, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Не подведу. Я буду жить, как ты просил. Буду учиться, дружить, ошибаться и вставать снова. И я буду ждать.
Медальон под рубашкой чуть потеплел, будто в ответ. Кайл глубоко вдохнул, расправил плечи и посмотрел в щель палатки. Небо над городом начинало розоветь – наступало утро. Впервые за долгое время он чувствовал не пустоту, а цель.
Теперь он знал точно: отец жив. Где‑то там, в лабиринте времени, он ищет путь домой. И Кайл сделает всё, чтобы этот путь стал короче.

Вот первый мой отчет. Надеюсь, что все правильно прогрузится. Прошло всего здесь воскресенье и понедельник, остальные дни будут уже в следующем(также там и будет отчеты по деньгам и игривому настроению, и также прошу выбрать вариант отчета для раздела "игривость". Поскольку у меня не было примера, я составила два варианта.)

Настройки игры










Вселение







Кайл на начало династии







Скрин с работой я сюда вставила, ведь не очень знаю, как сделать с выделенным словом
А еще я заметила, что когда у Кайла были удачливые дни, то при открытии холодильника он получал +3, +5 монеток, это из-за фей или удача так срабатывает? И нужно ли их оставлять или убирать? В первую неделю я убирала, ведь не понимала, откуда они появились.

​

 

Вот так ситуация складывается у Кайла! Так его отец - какой-то ученый-изобретатель, еще и с машиной времени? Звучит, как-будто династия Мюррей обречена на незаурядную историю Мне понравилось, какие советы Элиас дал в письме сыну. Хоть не лицом к лицу, но он сказал очень важные вещи. Кайлу остается только следовать мудрым словам и жить свою жизнь. Может, однажды весь этот временной континуум прогнется и позволит отцу и сыну встретиться? По крайней мере, я буду держать за них кулачки Мне еще понравился легкий нрав основателя и его работа, посмеялась с "шуток для босса, я старался"

Все скрины прогрузились и хорошо видны, а те несчастные 3-5 симолеонов, кмк, слишком мелкая сумма, чтобы считерить. Наверняка их можно не убирать

 

О, да! Сама по себе эта династия из симс 3 была чисто моим полигоном для экспериментов! Вообще дальше будут намеки и истории об отце, но сейчас могу сказать, что его отца не особо любили ни в одном мире за его "чудаковатость"

А вот это секрет) Может встретит, а может и нет) На все воля игры)

О, легкий нрав Кайла мне сразу в сердечко запал! Обычно мои симы достаточно серьезные, карьеристы, а он как глоток свежего воздуха. А еще я никогда еще так часто не набирала шуток в копилку, ведь в будущем они пригодятся)
А вот название это пародия на мои файлы моему научруку! Я точно также ему подписываю)

Да, я тоже так подумала. В будущем буду просто вписывать эти суммы отдельно)

 

Если будет не трудно, то исправь
Компьютер не в доступе, а с телефона это геморно

Я случайно прочитала "мяукай", но в любом случае буду рада, если расскажешь

О, хорошо, но уже через одну запись, а то я уже всю неделю отыграла

Если бы в Симс 4 реально такое было, то я бы первая побежала покупать этот доп С Симс 3 люблю все, что каким-либо образом связано с временем

 

На следующий день Кайл занялся уборкой участка. Он методично выдёргивал бурьян, корни которого цеплялись за землю с упрямой настойчивостью. Спина ныла, ладони покрылись мелкими царапинами, а мышцы рук уже давно ныли от усталости – но он упорно продолжал.
Когда работа была закончена, Кайл оглядел результат: внушительная охапка сена. Он аккуратно связал её верёвкой и отнёс на ближайшую ферму. Хозяин, седовласый мужчина с добрыми глазами, улыбнулся и заплатил пару монет – немного, но достаточно, чтобы купить еды на ужин. Кайл почувствовал простую, земную гордость: он заработал эти деньги своими руками.



Как только Кайл решил, что на сегодня дел больше нет, раздался звонок. На экране высветилось «Кенди».
–Эй, Кайл! – раздался в трубке её звонкий голос. – Тут недалеко фестиваль игр, космоса и всякой такой крутой штуки. Пойдёшь?
Кайл на мгновение замер, а потом расплылся в улыбке:
–Конечно, иду!



Фестиваль оказался именно таким, каким он его себе и представил: шумным, красочным, полным энергии. Паруса космических декораций колыхались на ветру, дети бегали с игрушечными бластерами, а в центре площади стояла настоящая ракета. Кенди лучезарно улыбнулась:
–Я знала, что тебе понравится!
Не раздумывая, Кайл ринулся к стендам с играми.
Он смеялся, хлопал других участников по плечу, подбадривал тех, кто проигрывал. Да, он не взял ни одного главного приза – но чувствовал себя таким счастливым, как давно не было.



В какой‑то момент к нему подошла девушка в фирменной футболке фестиваля:
–Привет! У нас идёт набор участников для романтического реалити‑шоу «Семь свиданий». Хочешь попробовать? Мы ищем харизматичного парня, и ты идеально подходишь!
Кайл невольно скривился:
–Э‑э, нет, спасибо. Я… не очень люблю сниматься. И вообще, отношения – это личное, разве нет?
Девушка на секунду удивилась, но тут же улыбнулась:
–Поняла, без проблем. Извини за навязчивость. Хорошего фестиваля!
Кайлу даже стало немного стыдно за свою резкость, но он был твёрд в своём решении.
–«Да, я хочу отношений, – подумал он. – Но не на камеру, не ради шоу. Хочу, чтобы это было по‑настоящему.»



Он огляделся вокруг: фестиваль постепенно затихал, огни гирлянд мигали всё реже, люди начинали расходиться. Кенди махала ему рукой у фуд‑корта, предлагая взять ещё один сладкий вафельный рожок. Кайлу отчаянно хотелось остаться – здесь, среди смеха, игр и звёздных декораций, он чувствовал себя на своём месте.
Но взгляд упал на часы: до начала смены оставалось меньше часа. Работа не ждёт, – вздохнул он. Нужно успеть привести себя в порядок, переодеться, собраться с мыслями. Он помахал Кенди:
–Извини, мне пора. Смена через час, а я ещё не готов.
–О, ну ладно! – она подмигнула. – Зато завтра расскажешь, как прошёл вечер. И не вздумай скучать без меня!
Кайл рассмеялся, махнул рукой на прощание и зашагал к дому. В груди теплилось приятное ощущение: день получился насыщенным, настоящим. Он убрал участок, заработал немного денег, посмеялся на фестивале, остался верен себе. И где‑то там, в лабиринте времени, отец, возможно, видел всё это – и гордился им.
Медальон чуть потеплел, будто подтверждая эту мысль. Кайл улыбнулся и ускорил шаг: впереди ждала работа.



Работа в этот раз пошла не так гладко, как вчера. Кайл задержался из‑за поломки автобуса – и в итоге вышел на сцену на двадцать минут позже запланированного.
Зал уже начал роптать. Кто‑то громко возмущался, кто‑то стучал кружкой по столу, а пара гостей даже требовательно выкрикивала: «Начинай уже!» Кайл попытался перекричать шум – громко объявил номер, попытался разрядить обстановку шуткой. Но это только подлило масла в огонь: люди зашумели ещё сильнее, некоторые демонстративно отвернулись.
Щеки Кайла залились краской стыда. Он почувствовал, как внутри всё сжалось от разочарования – он подвёл и зрителей, и босса. Быстро завершив неудачное начало, он спустился вниз и направился прямиком к начальнику.
–Простите, – тихо сказал он, опустив голову. – Я опоздал, и всё пошло не так…
Босс нахмурился, потёр подбородок, но, увидев искреннее раскаяние в глазах Кайла, махнул рукой:
–Ладно, бывает. В следующий раз не пытайся перекричать толпу – это только злит людей. Лучше признай ошибку, извинись и сразу начинай шоу. Понял?
–Да, конечно, спасибо! – Кайл выдохнул с облегчением.
–И вот ещё что, – босс слегка прищурился, – если научишься играть на гитаре, прощу эту небольшую заминку. У нас тут один номер как раз требует музыкального сопровождения, а ты вроде парень способный.
Кайл на мгновение замер. Гитара? Он никогда не играл, но… почему бы и нет?



На следующее утро, едва рассвело, он уже бежал в музыкальный магазин. Глаза разбегались от разнообразия инструментов, но цена на большинство из них казалась Кайлу просто космической. Он вздохнул, сжал в кармане последние монеты и подошёл к самой дешёвой гитаре – потрёпанной, с чуть потёртым корпусом, но вполне рабочей. Цена кусалась, особенно для его скромного бюджета, но он всё же решился.
–Беру, – твёрдо сказал он продавцу.
Дома Кайл осторожно достал гитару из чехла, провёл пальцами по струнам. Те отозвались глухим дребезжащим звуком. Он попытался вспомнить, что видел в видеоуроках, настроил инструмент как смог и начал пробовать простые аккорды.
Первый час был мучительным: пальцы скользили, струны звенели нестройно, а руки быстро уставали. Кайл морщился, стискивал зубы и начинал заново. Он перебирал струны снова и снова, запоминая расположение пальцев, привыкая к натяжению.
Но постепенно что‑то начало получаться. Простые переборы уже не казались такими сложными, а отдельные аккорды звучали почти гармонично. Он сыграл простенькую мелодию – коряво, неритмично, но узнаваемо. И вдруг поймал себя на мысли, что улыбается.
–Получается… – прошептал он, и в груди разливалась непривычная гордость.
Он сыграл ещё раз, уже увереннее. Звук стал чище, пальцы двигались ловчее. Кайл откинулся на спинку стула, глядя на гитару с новым уважением.
–Не так уж это и сложно, – сказал он вслух.



После Сынмин позвонил Кайлу и воодушевлённо предложил:
–Слушай, сегодня в баре будет какая‑то знаменитость! Пойдём? Говорят, это известный стендап‑комик из столицы. Для тебя это шанс – посмотришь, как работает профи, может, даже познакомишься!
Кайл на мгновение задумался, а потом широко улыбнулся:
–Конечно, иду! Отличная идея. Может, подсмотрю пару приёмов – вдруг пригодится для работы. Да и вообще… шанс стать чуть более известным не помешает.



В баре было людно и шумно. По периметру висели гирлянды, на сцене уже настраивали звук, а у стойки толпились люди – все с любопытством поглядывали в сторону двери.
Вскоре в зал вошёл тот самый комик – высокий, с копной светлых волос и в стильном пиджаке. Зал взорвался аплодисментами. Кто‑то бросился за автографом, другие доставали телефоны. Кайл тоже пробрался ближе, надеясь поймать взгляд звезды и, может быть, перекинуться парой слов.





Комик добродушно улыбался, раздавал автографы, шутил с поклонниками. Кайл уже протянул блокнот и ручку, как вдруг рядом с ним раздался глухой стук – парень лет двадцати, стоявший впереди, вдруг побледнел и рухнул на пол.



–Эй, осторожнее! – Кайл мгновенно отреагировал: он опустился на колени, подхватил парня под плечи и помог сесть, прислонив к стене. – Ты в порядке? Воды?





Парень, которого звали Трэвис, пришёл в себя, но выглядел растерянным и смущённым. Вместо благодарности он вдруг резко оттолкнул Кайла и накричал:
–Да не трогай ты меня! Я сам могу встать! Чего липнешь?
Кайл опешил. Он отпрянул, поднял руки в примирительном жесте:
–Прости, я просто хотел помочь…
–Ну и что? Я не просил! – буркнул Трэвис, поправил куртку и поспешно отошёл в сторону, бросив на Кайла недовольный взгляд.
Сынмин, наблюдавший за этой сценой, подошёл к Кайлу и похлопал его по плечу:
–Не бери в голову, – тихо сказал он. – У некоторых людей гордость выше здравого смысла. Ты поступил правильно.
Кайл вздохнул, но кивнул. Он огляделся: комик уже поднимался на сцену, зал затихал в предвкушении выступления.
–Ладно, – улыбнулся Кайл, – главное, что с парнем всё в порядке. А теперь – внимание на комика. Посмотрим, чему можно научиться у мастера.
Он устроился поудобнее, достал блокнот и приготовился впитывать каждую шутку, каждую интонацию, каждый жест.



После столь насыщенного дня – встречи со звездой, наблюдений за его выступлением – Кайл вернулся в библиотеку. Ему хотелось сохранить творческий настрой: идеи для шуток крутились в голове, рвались наружу, и терять этот поток было никак нельзя.
Он сразу прошёл в свой любимый уголок, включил компьютер, открыл Word и принялся творить. Слова лились легко: он переносил остроты, подмеченные на фестивале, добавлял детали из общения с Кенди, обыгрывал забавный случай с Трэвисом. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, строчки наслаивались одна на другую, а Кайл всё больше погружался в работу.
Сынмин, проходивший мимо с пачкой книг, остановился и с улыбкой посмотрел на сосредоточенного юношу:
–Вижу, день не прошёл зря. Вдохновение не отпускает?
–Ещё как! – Кайл поднял глаза, но тут же снова склонился над блокнотом. – Столько всего накопилось, боюсь что‑то упустить.
–Понимаю, – кивнул Сынмин. – Главное, не забывай про перерывы. Мозг тоже устаёт.
Кайл кивнул, но продолжал писать – он был на ходу, в ритме, и остановиться казалось почти преступлением. Он дописал ещё пару миниатюр, перечитал, усмехнулся над одной особенно удачной фразой… и только тогда почувствовал, как сильно проголодался. Живот недовольно заурчал, напоминая, что последний раз он ел утром.
«Ну ладно, – подумал Кайл, откладывая ручку. – Пять минут на перекус не испортят дело». Он сходил в ближайший ларек, купив самое дешевое.
Оглядевшись, он заметил Сынмина у соседнего стеллажа:
–Слушай, – осторожно окликнул он библиотекаря, – можно я тут, в уголке, перекушу? Обещаю, ничего не испорчу и никому не помешаю!
Сынмин задумчиво почесал подбородок, окинул Кайла взглядом – тот сидел с рюкзаком на коленях, и с таким искренним, почти щенячьим выражением лица, что отказать было невозможно.
–Ладно, – наконец сказал он. – Но с двумя условиями. Первое: не пачкай книги. Ни крошки, ни капли – у нас тут святая святых, а не столовая. Второе: не шуми. У нас люди читают, учатся, размышляют – не мешай им своим аппетитом.
–Клянусь! – Кайл торжественно поднял руку. – Тишина, чистота, никаких крошек на фолиантах!
–Вот и славно, – Сынмин усмехнулся. – Приятного аппетита. И не засиживайся допоздна.
Кайл благодарно кивнул и принялся за еду. Идеи всё ещё крутились в голове – он делал короткие заметки в документе, уточнял формулировки, добавлял новые детали.
Вокруг царила привычная библиотечная атмосфера: шелест страниц, тихое перелистывание, редкие шаги по паркету. Кайл чувствовал, как напряжение дня уходит, а на его место приходит спокойная уверенность. Он знал: сегодня он сделал шаг вперёд – и в творчестве, и в поисках ответов на главные вопросы.
Сынмин, заметивший то, как он встал, подошёл и положил руку на плечо:
–Увидимся завтра?
–Обязательно, – улыбнулся Кайл. – У меня ещё столько идей!
–Жду с нетерпением твоего выступления, – кивнул библиотекарь.
Кайл махнул на прощание и направился к выходу, чувствуя себя сытым, отдохнувшим и полным сил. День получился очень насыщенным.



Несколько дней спустя Кайл получил очередное повышение – босс, впечатлённый его новыми шутками и растущей популярностью у публики, увеличил зарплату и пообещал больше выступлений. Эти дни выдались на удивление спокойными: работа шла гладко, с гитарой получалось всё лучше, а в голове рождались свежие идеи для номеров.
Однажды вечером Кайл лежал на траве и смотрел в небо, где облака складывались в причудливые фигуры. В голове крутилась мысль: жизнь налаживается. Он нашёл работу, обрёл друзей, начал учиться новому – и даже медальон в последние дни почти не пульсировал, словно парадоксы отступили.
–«Может, скоро я встречу кого‑то особенного? – подумал он. – Кого‑то, с кем можно построить семью…»



В последний день весны он встретился с Кенди. Они гуляли по парку, шутили, смеялись, девушка что‑то мурлыкала себе под нос, а Кайл невольно заслушался – её голос был лёгким, весёлым, как весенний ветерок. Но мысли его унеслись дальше: он вдруг отчётливо представил себя с семьёй, ребёнком на руках, уютным домом… Кенди была красива, добра, с ней было легко – но что‑то внутри подсказывало: это не та девушка, на которой я хочу жениться.
Как лучшая подруга – да, безусловно, – размышлял Кайл. – Но согласится ли отец на такое? Что бы он сказал? Он вспомнил письмо Элиаса: «Живи. Учись, дружи, влюбляйся…» Но влюблённость – это одно, а семья - совсем другое.



Кенди, не замечая его раздумий, игриво толкнула его в плечо и подмигнула:
–Ну что, Кайл, когда уже пригласишь меня на настоящее свидание? А то всё шутки да шутки!
Кайл замялся, улыбнулся неловко и перевёл тему:
–А знаешь, вчера я наконец сыграл ту мелодию на гитаре без ошибок! Хочешь, покажу?
Улыбка Кенди дрогнула. Она на мгновение замерла, потом выпрямилась и, чуть вздёрнув подбородок, сказала:
–Понятно. Ну, ладно. Удачи с гитарой.
И развернулась, быстро зашагав прочь.
Кайл остался стоять, чувствуя, как в груди разрастается неприятное ощущение вины. Зачем он так? Она же просто хотела немного внимания… Он смотрел ей вслед, пока её яркая куртка не скрылась за поворотом, и вдруг осознал, как глупо поступил.



Вернувшись домой, он ещё долго крутил эту ситуацию в голове. Надо извиниться. Обязательно. Она не заслужила такого отношения. С этими мыслями, расстроенный и немного потерянный, он собрался на работу.
По дороге он достал телефон и набрал сообщение:
«Кенди, прости за сегодня. Я не хотел тебя обидеть. Давай встретимся и поговорим? Мне правда важно, чтобы мы остались друзьями».
Отправив сообщение, Кайл вздохнул. Надеюсь, она поймёт.
На работе он старался сосредоточиться на подготовке к выступлению, но мысли всё равно возвращались к Кенди.
И вот вечером пришел ответ…

Вот и первая неделя подошла к концу, дальше больше!
И как раз по поводу отчетов на "игривость". Я никогда не замечала(когда играла для себя), что иногда, при перемещении, мудлет от беседы просто исчезает! Бедный Кайл, ему пришлось спать на скамейке, чтобы демиург мог засчитать игривость
Разница во времени получилась небольшая, я ловила +- тридцать секунд на часах, так как ему часто выпадало на сон и работу

Денежки

Воскресенье

Понедельник

+184 за смену и премия 451
Вторник

Среда

Четверг


Пятница

+ 216 за смену
Суббота

Деньги к концу недели


Игривость
Пожалуйста, помогите определить, какой вариант более информативный? На первом скрине, где три таблички с временем, там два мудлета появились в одно время



Навыки




Кайл на конец недели

​