Династия Сальваторе

Адель Сальваторе никогда не умела быть послушной. Её своенравие и тяжёлый характер проявились ещё в ранней юности, когда она без оглядки и не закончив школу сбежала из сонного, душного Виллоу Крик. Бежать из родного гнезда пришлось не от хорошей жизни: от былого величия и богатства её знатного некогда семейства к тому моменту не осталось абсолютно ничего, кроме громкой фамилии и фамильной гордости. Адель была уверена, что рождена для большего, и путем к лучшей жизни должен был стать блистательный Сан-Мишуно.

План покорения столицы был стар как мир, но в исполнении Адель выглядел безупречно: природная грация и ставка на удачное замужество. Она быстро влилась в тусовку местной золотой молодёжи и бизнес-элиты. С Адель обожали проводить время — яркая, харизматичная, острая на язык девушка была украшением любой закрытой вечеринки. Вот только суровые законы высшего общества Сан-Мишуно быстро спустили её с небес на землю. Развлекаться богатые наследники предпочитали с ней, а вот женились исключительно «на своих» — девушках с акциями, счетами и приданым.

Чтобы удерживать планку, крутиться в высших кругах и не выглядеть бедной родственницей на фоне обеспеченных подруг, Адель пришлось пойти на крайние меры. Дорогие платья, светские рауты, аренда элитных апартаментов — всё это спонсировалось за счёт бесконечных кредитов. Адель верила, что вот-вот сорвёт куш и перекроет долги одним махом, но финансовый пузырь лопнул быстрее. Когда коллекторы и банкиры начали дышать в спину, а вчерашние друзья при первой же угрозе скандала сделали вид, что не знают её имени, Адель поняла — пора испаряться. Единственной соломинкой, за которую удалось ухватиться перед полным крахом, стало сомнительное наследство покойного дяди.

Ограничений нет.

Матриархат: основательница династии – женщина, и титул наследницы переходит только по женской линии, исключение допустимо только, если так и не смогли родить девочку до окончания детородного возраста.

Строгий традиционный: претендовать на титул наследника могут только естественно-рожденные в семье дети, которые могут проследить свое родство с основателем. Усыновленные дети и дети из пробирки, не могут быть наследниками.



Перворожденный: старший из живущих и могущих претендовать на титул наследника объявляется таковым. Старшинство определяется по порядку присоединения к семье.


Толерантность: раса ребенка не влияет на его право наследования. Наследником может стать как обычный сим, так и сверх.

Первое поколение

Отчет 1.1
Отчет 1.2
Отчет 1.3
Отчет 1.4

Второе поколение

Отчет 2.1
Отчет 2.2
Отчет 2.3
Отчет 2.4

Третье поколение
Отчет 3.1
Отчет 3.2
Отчет 3.3

Растет тут.

Пока не считаем

На самом деле у Сальваторе огромная история. У меня уже была такая династия, которая насчитывает 10 поколений. Но играла я, конечно же, для себя. Недавно мне стало интересно: а что если перевернуть эту страницу и начать всё с чистого листа, но на этот раз публично. Надеюсь, вам будет интересно следить за приключениями моей династии. Приятного чтения!

​

 

Дэнни Калифорния, привет!

Ну так кинутый родителями ребенок. Одри и Келвин занимались своими делами, а Лиз воспитывала бабушка, которая тоже в ее детстве отошла в мир иной и Лиз осталась предоставлена сама себе.
Вот Джозефон Одри прям занималась, сыночка-корзиночка был. А третьим ребенком уже занимается сам Джозеф. Одри опять не до него.

Попробовала и не помогло. Жду теперь смерти собаки(((

 

Отчет 3.3

Утро после сходки банды было неожиданно пасмурным. Лиз шла по песчаным дорожкам парка Пустынные цветы, лениво пиная носком кеда мелкие камушки. Накануне её, разумеется, на встречу не взяли — Майкл лишь снисходительно отмахнулся, заявив, что девчонкам на серьезных мужских терках делать нечего. Лиз тогда только фыркнула, уверенная, что Каин все проконтролирует и потом расскажет все подробности их триумфа. Она шла к дому Майкла в отличном настроении.

— Лиз! Боже, Лиз, стой! Слава богу, я тебя встретил!

Из-за раскидистого куста кактуса на дорожку буквально вывалился Аксель. Он был без своей привычной кожанки, в грязной, пропотевшей футболке, а его лицо выражало такой дикий ужас, что Лиз невольно остановилась.

​

— Аксель? — Лиз удивленно приподняла бровь. — Ты чего в таком виде? Я к Майклу иду, вы уже протрезвели после вчерашнего?..

— К какому Майклу, Лиззи, беги отсюда! — Аксель подскочил к ней. — Нас накрыли. Вчера на встрече была засада копов. Всех взяли, Лиз! Майкла, Нео, Лисандра... Тамаш и Чао на асфальте мордой лежали! Маркус как-то успел прыгнуть в тачку, протаранил заграждение и ушел, его сейчас ищут. Я тоже чудом сумел уйти...

Внутри у Лиз всё заледенело.

— А... Каин? — спросила она, и её сердце пропустило удар. — Его тоже приняли?

​

Аксель странно рассмеялся.

— Каин — крыса, Лиз. Слышишь меня? Он оказался копом под прикрытием. Он нас всех сдал. Лично завел Маркуса и парней в эту ловушку, как баранов! Он стоял там и смотрел, как Майклу крутят руки!

​

Мир вокруг Лиз на секунду потерял фокус. В ушах поднялся плотный, глухой шум. Её предали. Растоптали.

Но Аксель заставил её посмотреть себе в глаза.

— Но это не всё, послушай меня! Маркус сейчас прячется в пригороде. Он рвет и мечет, считает, что ты крыса как и Каин, что ты привела его к нему. Маркусу нужна твоя голова, Лиз. Ему плевать, виновна ты или нет. Уезжай из города, умоляю тебя! Спрячься так, чтобы никто не нашел!

Аксель в последний раз сжал её руку, испуганно оглянулся на пустынную аллею парка и скрылся в густых зарослях, оставив Лиз одну.

​

Паника накрыла Лиз с головой, едва она добежала до дома. Слова Акселя набатом стучали в черепе: Маркусу нужна твоя голова. Каин — предатель, Майкл за решеткой, а её жизнь теперь висит на волоске.

Единственным спасением, путеводной звездой в этом кромешном аду стал... университет. Хорошо, что отъезд был уже через неделю.

Эту неделю Лиз прожила как в тумане. Она забаррикадировалась в своей комнате, задернула шторы и вздрагивала от каждого шороха за окном, от каждого скрипа тормозов на улице. Одри и Келвин списывали странное поведение дочери на предстартовый мандраж перед учебой и старались лишний раз её не тревожить.

Спустя семь бесконечных дней ожидания машина Сальваторе наконец припарковалась на стоянке недалеко от корпусов института Фоксбери.

​

Дорога была долгой и напряженной. Одри осталась дома — из-за беременности и сильной слабости ей было тяжело переносить долгие поездки в душном автомобиле, поэтому провожать дочь вызвался Келвин.

— Ну вот мы и на месте, Лиззи. Всё, теперь начинается твоя настоящая, взрослая жизнь. Ты у меня теперь студентка. - произнес отец.

​

Лиз разглядывала глянцевый буклет Фоксбери со схемой кампуса. Она зучала карту дорожек и расположения корпусов, словно это был не план университета, а план эвакуации. Внутри неё все еще бушевала буря эмоций — злость на Каина, страх перед людьми Маркуса. Но внешне она изо всех сил пыталась держаться уверенно, чтобы отец ничего не заподозрил.

​

Она сглотнула подступивший к горлу ком, нацепила привычную дерзкую маску и кивнула:
— Да, пап... Всё под контролем. Пойдем в общагу, надо вещи занести.

Они медленно шли по идеально подстриженным газонам кампуса Фоксбери. Вокруг сновали толпы оживленных, смеющихся первокурсников, но Лиз казалась себе чужой на этом празднике жизни. Келвин шел рядом, таща её тяжелый чемодан, и с умилением разглядывал современные здания вокруг.

Вдруг он остановился, достал из кармана телефон и смахнул набежавшую слезу:
— Ой, детка моя, постой секунду! Дай я тебя сфотографирую прямо здесь, на фоне главного корпуса. Хочу запечатлеть этот момент для мамы... Как наша крошка выпархивает из родительского гнёздышка.

​

Лиз раздраженно надула губы и закатила глаза:
— Ну, папа! Зачем это всё? Ну не надо, тут люди кругом, неудобно же...

— Надо, Лиззи, надо, — ласково настоял Келвин, наводя камеру. — Улыбнись ради мамы.

Вспышка. Этот кадр останется в семейном альбоме Сальваторе как символ начала «светлого будущего» их дочери. Но сама Лиз знала, что из родительского гнезда она не просто выпорхнула — она из него сбежала, спасая свою жизнь.

​

Комната, в которую её заселили, оказалась далека от студенческого рая. Келвин очень долго хлопотал через свои связи и знакомства, чтобы выбить для дочери именно отдельную комнату, без назойливых соседок, понимая сложный характер Лиз. Администрация пошла навстречу, но выделила то, что осталось — крошечный изолированный угол в полуподвальном помещении.

Здесь не было окон. Вообще. Только узкая железная кровать и старый рабочий стол. Комната больше напоминала бункер. Келвин, занеся чемодан, виновато почесал затылок:

— Мда, Лиззи... Мрачновато, конечно. Давай я поговорю, может, переведут?

​

— Не надо, пап, — отрезала Лиз, оглядывая глухие стены. Для неё это место сейчас казалось самой безопасной крепостью в мире. Сюда люди Маркуса точно не заглянут.

— Мне нравится. Здесь тихо. Никто не будет отвлекать от учебы.

Когда отец, обняв её на прощание, уехал, Лиз осталась одна в этой звенящей подвальной тишине. Она медленно открыла чемодан и достала оттуда самое ценное — старые, слегка помятые фотографии.

Она подошла к рабочему столу и аккуратно поставила их.

​

Жизнь в Фоксбери тянулась серой, унылой лентой. Лиз честно пыталась заглушить внутреннюю бурю учебой, но тоска по Оазис Спрингс и страх перед Маркусом не отпускали ни на минуту.

Другие студенты казались ей странными.

​

Поэтому друзей так и не удалось найти и время после занятий Элизабет проводила одна.

А так как времени было много, то волей не волей приходилось браться за учебники, чтобы не было так скучно.

​

В один из выходных Лиз уныло брела по центральной аллее кампуса, прижимая к груди тяжелый учебник по экономике. Вокруг шумели студенты, и она, как обычно, ни на кого не обращала внимания, пока дорогу ей не преградил высокий парень. Лиз сердито подняла голову, собираясь обойти его, и... едва не выронила книги. Перед ней стоял Аксель.

​

— Слава богу, я тебя нашел. Весь кампус обошел.

Она во все глаза смотрела на него, чувствуя, как сердце бешено заколотилось от дикой радости:

— Аксель?! Ты как здесь? Ты с ума сошел? Тебя разве копы не ищут.

​

Аксель тепло улыбнулся, и в его глазах мелькнула искренняя забота:
— Я не мог не приехать, Лиз. Места себе не находил, думал, как ты тут одна. Пойдем отсюда, нужно поговорить в спокойном месте.

​

С тех пор визиты Акселя стали еженедельными. Он не просто привозил новости, он искренне пытался помочь ей. Когда Лиз утыкалась в сложные графики, Аксель садился рядом, заглядывал в её тетради и, к её удивлению, толково подсказывал и помогал разбираться с заданиями — сказывался его природный прагматизм и уличная хватка, где нужно было быстро считать чужие ресурсы.

— В общем, Лиззи, расклад такой. Маркус до сих пор рвет и мечет. Его ищейки перерыли весь Оазис Спрингс. Но про Фоксбери Маркус ничего не знает, он даже не догадывается, что ты уехала учиться. Так что сиди здесь тихо, не высовывайся.

[/url]
​

Лиз послушно кивала, завороженно глядя на его уверенное лицо.

— Я времени зря не теряю, — продолжал Аксель. — Раз уж Тамаша закрыли, я подминаю под себя логистику. Моя цель — стать правой рукой Маркуса, войти в ближний круг. И когда я буду иметь там реальный вес, я лично поручусь за тебя перед боссом. Скажу, что Каин тебя просто использовал втемную, что ты вообще была ни при чем. Я вытащу тебя, Лиз, обещаю. Ты сможешь вернуться домой.

​

Внутри у Лиз всё трепетало от сладкого восторга. Ей казалось, что Аксель лезет в самое пекло мафии ради неё. С каждым его приездом она влюблялась в него всё сильнее, искренне веря, что это взаимно.

В середине семестра к Лиз приехала Одри. Соскучившись по дочери, она решила лично навестить её в университете. Они неторопливо гуляли по старинным, живописным улочкам Бритчестера, обсуждая семейные дела.

Мама родила малыша, которого назвали Гектором.

​

Но к сожалению, Джозеф, который готовился к поступлению в университет не выдержал постоянных детских криков в доме и решил переехать в Сан-Мишуно на съемную квартиру.

​

-… я переживаю, как он там будет один — делилась Одри с дочерью, как вдруг сзади их кто-то громко окликнул:
— Лиз!

​

Обернувшись, Лиз увидела Акселя. Забыв обо всем на свете, она искренне, счастливо улыбнулась и бросилась к нему навстречу, крепко обнимая парня прямо на глазах у матери: — Аксель! Мама, познакомься, это Аксель, мой друг из Оазиса.

​

Одри вежливо, даже очень мило улыбнулась парню, поздоровалась и перекинулась с ним парой общих фраз о Бритчестере и погоде. Беседа текла гладко, но Лиз заметила, как цепко, мама сканировала внешний вид Акселя.

​

Стоило парню вежливо попрощаться и скрыться за поворотом, как выражение лица Одри моментально изменилось. Она резко остановилась и повернулась к дочери:

— Элизабет. Я требую, чтобы ты прекратила общаться с этим парнем.

— Что?! — Лиз опешила. — Мама, ты чего начинаешь?

​

— Не держи меня за дуру, я по его виду сразу всё поняла, — с нажимом произнесла Одри. — Он какой-то криминальный тип. Самый настоящий преступник. Я работаю прокурором, я таких ребят пачками сажаю в тюрьму, у меня на них профессиональное чутьё! Тебе не нужно с ним общаться, это опасно.

— Да что ты вообще о нем знаешь?! — вспыхнула Элизабет. Внутри неё все клокотало от ярости. — Он классный! Как ты можешь вообще такое говорить, даже не узнав его? Он мой друг! Мой единственный настоящий друг! Не смей указывать мне, с кем общаться!

​

Они крупно поссорились прямо посреди улицы. Лиз, развернувшись, бросилась бежать к общаге, глотая злые слезы. Одри осталась стоять на дорожке, глядя вслед строптивой дочери.

​

Спустя пару дней после жуткой ссоры с мамой Лиз шла в библиотеку Бритчестера, погруженная в свои мысли. Ей отчаянно хотелось увидеть Акселя. И вдруг она действительно увидела его знакомую фигуру.

Лиз уже сделала шаг навстречу, но резко замерла. Аксель был не один. Рядом с ним шла симпатичная девушка. Заметив Элизабет Аксель на секунду сильно удивился, в его глазах промелькнуло замешательство, да и сама Лиз стояла как громом пораженная.

​

Но парень быстро взял себя в руки. Он взял свою спутницу за руку, притянул к себе и сказал:

— О, Лиз, привет. Познакомься, это Майя. Моя девушка.

​

Для Лиз это был сокрушительный удар в самое сердце. Она ведь уже начала по-настоящему влюбляться в него, надеялась на что-то большее, а тут... они немного поболтали втроем и за эти несколько минут Лиз поняла, что эта Майя — невероятно тупая, глупая и пустая кукла, которая капризным голоском щебетала о каких-то шмотках и не могла связать двух слов.

​

«Зачем я вообще тратила на него время?» — с ледяной яростью подумала Лиз. Нацепив фальшивую улыбку, она сухо сослалась на дела и ушла.

— Да пошло оно все. И никакой Аксель мне вообще больше не нужен! — зло прошептала она, возвращаясь в свой подвал.

Техническое

Деньги на конец недели








Как я и говорила в прошлом отчете, Лиз уволилась. А еще у нее появилась ЧХ - Активная. Кажется, что это наша динайстийная черта так как она изначально была у Адель, потом появилась у Джозефа, а теперь у Лиз.







Джозеф выслен вместе с забагованным псом. На его баллы я купила пару зелий в семейную копилку.
Жаль, что он вообще не появился в династии, возможно, если руки дойдут до раздела с ГИ, то я посвящу ему историю.