Ролевая "Охота на Ведьм" - 1 сезон - «Жатва в Грейхевене»

Сюжет

Вы в Новой Англии, Массачусетс. Конец 17 века. Прибрежный городок отмечает конец сбора урожая, не зная, что благополучие жителей уже под угрозой вмешательства темных сил (ведьм).

Каждого ждет суровое испытание: одни примкнут на сторону тьмы, другие устоят перед соблазном.

К счастью, люди не бессильны против колдовства. Главный болтун города (сплетник) может ненадолго пролить свет на чужие тайны. Знаток нетрадиционной медицины (травник) способен исцелить честного человека от всякой хвори. А единственный истинный праведник (инквизитор) готов как спасти любую душу, так и уничтожить.

Правила

ПРАВИЛА РОЛЕВОЙ ИГРЫ «ОХОТА НА ВЕДЬМ»

Поведение во время игры:

1. Тайна карты. Никто не должен знать вашу роль - ни среди участников, ни среди наблюдателей;
2. Ежедневное активное участие в игре. Не думайте, что ваше отсутствие или молчание будет незаметным;
3. Развернутые суждения. Избегайте лишнего флуда, односложных комментариев и офф-топов, они лишь засоряют игру;
4. Фантазия в меру. Творческий подход к своей роли приветствуется, но не стоит придумывать действия других, если они их сами не совершали;
5. Ничего лишнего. В игре обсуждается только внутренний сюжет. Не пишите здесь комментарии о своей реальной жизни (не работал интернет и т.п). Для этого есть тема обсуждений;
6. Ничего личного. Все суждения в игре направлены в адрес персонажей, а не самих участников;
7. Никаких сговоров. Запрещено договариваться с другими участниками или оказывать давление на принятие решения в ЛС.
8. Править посты запрещено. Вы можете дописать ответы, если пока вы отвечали кто-то ещё задал вам вопросы. Удалять часть всего поста запрещено.

Оформление сообщений:

1. Аватар 150х150 размещается по центру, можно использовать разные аватары, но персонаж на них должен был узнаваем;
2. В теме или в верхнем левом углу каждого сообщения указывать имя вашего персонажа;
3. В обращениях к кому-либо указывать имя персонажа, а не участника.
4. В авторстве цитат также заменять ник участника на имя его персонажа.

Памятка участникам ролевых

Участники

- Агнес Осборн (Вероничка)

- Натаниэль Уоррен (Aff)

- Гидеон Сойер (uurth)

- Саймон Сойер (Hina)

- Риджойс Карвер (Del)

- Констанс Пенн (joseph_blina)

- Беатрис Вудс (ШТАПИК)

- Рут Тёрнер (Stranger)

- Черити Уоррен (kramanas)

- Абигейл Гиббс (Hoshi)

- Джек Олден (LINDI)

- Сайлас Комбс (OakaT)

- Тайо (Джексон)
​

Тайминг

Праздник начнется в назначенное время!

Знакомство (18.10 - 21.10)
Ночь первая (21.10 - 22.10)

День первый (22.10 - 25.10)
Голосование (24.10 - 25.10)
Ночь вторая (25.10 - 26.10)

День второй (26.10 - 29.10)
Голосование (28.10 - 29.10)
Ночь третья (29.10 - 30.10)

День третий (30.10 - 02.11)
Голосование (01.11 - 02.11)
Ночь четвертая (02.11 - 03.11)

​

 

vBulletin [media]

Andrea Wasse - Sinners and Saints



Солнце уже касалось гор, когда из-за рваной кромки леса вышел человек — черный плащ, пыль на сапогах, дорожная котомка за спиной. Тракт перегородила сосна, и извозчик — проклятая душа! — не довез его и трети пути до места.

Двое, что скучающе переминались у ворот, тотчас вскинули ружья. Старший из них прищурился.

— Кто таков и зачем?

Гость в черном охотно назвался и протянул написанную убористым почерком грамоту.

Младший из дозорных, с заносчивым лицом, вертел ее в грязных пальцах так долго, что впору было заподозрить, что грамоте он и вовсе не обучен. Устав напускать на себя важный вид, он передал ее второму. Тот кинул взгляд на подпись и переменился в лице.

— Ты, милчеловек, зла-то не держи, — нехотя буркнул он в бороду. — Порядок такой.

— Полно! Порядки должны соблюдаться.

— Времена-то не те, что прежде. Из Линна бегут. Из Ипсвича бегут. Из Сейлема… А! — дозорный махнул рукой. — Много беглых-то. Сами знаете...



— Судья Дадли говорит: осужденных привечать в городе дело последнее, — подал голос младший. — Говорит, кто с приговором спорит, тот сам заразу впускает. Суд для всех един, говорит.

— Суд для всех Божий, — оборвал его бородач.

Человек в черном слушал перебранку спокойно и с интересом.

— Твердых же взглядов ваш судья Дадли, — заключил он. — Где его дом? Мне как раз необходимо его найти.

— Дом-то? Да вот же, с синей черепицей... Один такой дом, отовсюду видать.

— Но там его нет. Ты, добрый человек, его у Дома собраний ищи. На площади. Празднуют...

— Празднуют? — Гость свел брови. — Что могут праздновать в славном Грейхевене в последний день октября?

Он подчеркнул голосом каждое сказанное слово.

— Так это... Судья Дадли распорядился... — мальчишка смешался, а гость взял на заметку лишний повод для беседы с судьей.

Ворота скрипнули, впуская странника внутрь кривоватого частокола.

Все благочестивые общины как горошины в стручке — видел одну, считай, видел все. Он побывал и в Ипсвиче, и в Сейлеме, и в Линне, и сейчас шагал по дорогам Грейхевена так уверенно, словно здесь и родился.



Улица пахла печёной тыквой и дымом яблоневых веток. Меж низких домов с крутыми крышами виднелись длинные столы. Женщины в белых чепцах выносили блюда с румяными пирогами и кукурузной кашей. Кто-то уже торопился занять место на скрипучих лавках.

Путник внимательно вглядывался в лица, надеясь встретить среди них судью Дадли. Если верить дозорным, перед ним как на ладони предстали все лучшие люди города.

Так какими же они были?

• портрет вашего персонажа (можно несколько)
• имя
• возраст
• характер
• немного о жизни — не стесняйтесь рассказать историю своего персонажа в красках!
• аватар 150х150​

Никто не должен знать, какая у вас роль!

Знакомство продлится до 21.10 и закончится в 21.00 по московскому времени.

Кто не успеет представиться, отправится искать судью.
​

 

Агнес Осборн

Агнес появилась на празднике одной из первых. Ещё с утра она помогала тёте с приготовлениями, а ближе к вечеру, надев своё лучшее, но всё же скромное платье, отправилась на общую площадь.
Праздник сбора урожая был одним из немногих событий, когда вся община собиралась вместе не только для молитвы. Воздух наполняли запахи свежеиспечённого хлеба, яблок и пряностей, слышались оживлённые разговоры и детские голоса. Повсюду стояли корзины с плодами, мешки зерна и столы, накрытые к праздничному угощению.

Агнес неспешно поздоровалась с несколькими знакомыми девушками, обменялась любезностями с пожилой соседкой. Она искренне радовалась тому, что год выдался урожайным, и про себя возносила благодарность Господу за щедрость, которой Он одарил их общину.

Устроившись чуть поодаль от самого шумного скопления людей, девушка присела на деревянную скамью. Она достала из корзинки вязание, расправила шерстяную нить и принялась за работу, привычно перебирая петли тонкими пальцами. Однако сосредоточиться на вязании оказалось не так-то просто.
Время от времени Агнес поднимала глаза, окидывая взглядом собравшихся, словно надеялась увидеть среди знакомых лиц кого-то особенного.

Всякий раз, не находя того, кого искала, она возвращалась к работе, чуть крепче сжимая спицы.



подробнее

Агнес Осборн родилась в благочестивой семье, где молитва была началом и завершением каждого дня, а Священное Писание служило не только источником веры, но и руководством к жизни. Её родители были людьми скромными, трудолюбивыми и богобоязненными. Родители учили дочь послушанию, милосердию и терпению, напоминая, что истинная добродетель не нуждается в похвале окружающих.
Однако детство Агнес закончилось слишком рано.
Когда девочке исполнилось пять лет, её родители погибли при обстоятельствах, о которых в семье предпочитали не говорить. В одночасье она лишилась дома, привычного тепла и единственных людей, рядом с которыми чувствовала себя в полной безопасности.
С тех пор её воспитанием занялись дядя и тётя по отцовской линии. Они приняли племянницу в свой дом, обеспечили ей кров. Семья зарабатывала на жизнь ткачеством: дядя занимался изготовлением тканей, а тётя помогала ему в работе и следила за домашним хозяйством. Их дом нередко наполнял тихий стук ткацкого станка, а в комнатах пахло шерстью, льном и свежевыстиранным полотном. Труд был нелёгким, но честным, и супруги привыкли полагаться на собственное усердие, не рассчитывая на чужую помощь. Агнес с ранних лет приучали к труду и порядку. Она помогала тёте по хозяйству, училась обращаться с пряжей, перебирала нити и выполняла небольшие поручения. Постепенно она привыкла к размеренному ритму жизни, в котором каждый день был наполнен работой, молитвами и заботами о доме.

Агнес никогда не голодала и не знала нужды, но в доме дяди и тёти редко говорили о чувствах. Любовь выражалась заботой, крышей над головой, пищей на столе и наставлениями о праведной жизни. Агнес была благодарна родственникам за приют и никогда не забывала, что именно они не позволили ей остаться одной в этом мире. Однако с годами она всё чаще искала утешения не в человеческом тепле, а в тихой беседе с Богом. Иногда, задерживаясь в мастерской и наблюдая за тем, как отдельные нити постепенно складываются в единое полотно, она невольно задумывалась о собственной жизни. Ей хотелось верить, что даже из самых запутанных обстоятельств Господь способен соткать нечто прекрасное.



Агнес выросла скромной, сдержанной и набожной девушкой. Она старалась следить за каждым словом, избегала праздных разговоров и не любила привлекать к себе внимание. Ей казалось неправильным искать похвалы за добрые дела, ведь истинная добродетель не нуждается в людском признании. Она помогала больным соседям, делилась пищей с нуждающимися и старалась не осуждать ближних поспешно, помня, что судить человеческую душу вправе не она.



При этом Агнес не считала себя безгрешной. Напротив, она привыкла внимательно следить за собственными мыслями и поступками, опасаясь, что гордыня, зависть или тщеславие могут незаметно овладеть сердцем. Если она позволяла себе резкое слово или испытывала раздражение, то долго размышляла о случившемся и просила у Господа прощения.
Порой эта строгость оборачивалась против неё самой. Агнес было трудно простить себе даже те слабости, которые она охотно прощала другим.

Облегчить ее душевные терзания помогал Преподобный Комбс.

В его проповедях она находила ответы на вопросы, которые прежде боялась даже сформулировать. Он не обещал лёгкой жизни и не отрицал существования греха, но говорил о надежде, прощении и необходимости сохранять смирение перед тем, чего человек не способен понять. Слушая его, Агнес впервые задумалась, что вера может быть не только строгим долгом, но и источником глубокого внутреннего покоя.

Постепенно её уважение к пастору переросло в чувство, которое она не могла ни объяснить, ни подавить.

Она стала внимательнее слушать каждую его проповедь, запоминала отдельные фразы и находила поводы задержаться после службы, чтобы задать вопрос о Священном Писании. Ей хотелось узнать его мысли, понять, каким он бывает за пределами кафедры, и услышать его голос не только тогда, когда он обращался ко всей общине.

Но каждый раз, возвращаясь домой, Агнес испытывала смущение.

Разве подобает девушке так часто думать о мужчине? Не становится ли её привязанность чрезмерной? Не занимает ли этот человек в её сердце место, предназначенное одному лишь Господу?

Поэтому Агнес молилась еще усерднее.
Она привыкла искать в молитве утешение, но теперь ей казалось, что небеса молчат именно тогда, когда она больше всего нуждается в руководстве. Она не знала, следует ли считать свои чувства испытанием, которое необходимо преодолеть, или даром, который она должна научиться принимать без стыда.
И каждый вечер, когда дом затихал, а в соседней комнате переставал стучать ткацкий станок, Агнес оставалась наедине со своими мыслями. Она раскрывала Библию, читала знакомые строки и искала в них ответ, который никак не находился.
Ведь она знала, что Господь видит её сердце.
Но если Он видит её любовь, почему же она сама до сих пор не знает, следует ли считать её благословением или искушением?

анкета

Имя: Агнес Осборн
Возраст: 20лет
Характер: скромная, тихая, с искренней верой в душе

​

 

Натаниэль Уоррен

По берегу стелился густой молочный туман.

В предрассветный час было тихо. Грейхевен еще спал. Рыба не клевала, и потому клевал носом Нейт.

Слушая тихий плеск воды, рыбак прикрыл веки, сохраняя равновесие на широко расставленных ногах в покачивающейся лодке.

Легкий, по-осеннему прохладный ветер шевелил выгоревшие от яркого летнего солнца пряди волос. Нейт морщил конопатый нос, когда они щекотали огрубевшую от ветров и соли, но все еще чувствительную кожу. Руки же крепко сжимали удочку.



Вдруг старое удилище, скрипнув, выгнулось дугой.

Нейт распахнул глаза и перенес весь упор на ноги. Под водой блеснула чешуя и мелькнула мощная спина здоровенной рыбины. Дрёму как рукой сняло.



Леска опасно натянулась, но, приложив всю свою силу, веру в Господа и рыбацкий опыт, накопленный с младых ногтей, он заборол зверюгу и повалился, широко улыбаясь, вместе с ней на дно лодки.

Грудь тяжело вздымалась, придавленная тяжелой тушей, а запястья ныли от напряжения, но это была приятная, правильная усталость. С таким уловом его семье не стыдно будет сесть за общий стол на праздновании дня Благодарения.

Дома младшая сестра всплеснула руками, увидев размер рыбины, и тут же принялась за дело, чтобы успеть запечь ее в углях с травами и чесноком до начала торжества.



К площади вышли загодя.

Нейт под строгим взглядом матери сменил свои привычные, не сковывающие движений вещи на приличные, но сковывающие. Плотная куртка жала в плечах, а воротник рубахи тер кожу. Даже любимую шапку, в которой он разве что не спал, пришлось снять.

— Весь город соберется, имей совесть, ради Бога, причешись!

Юноша с тяжелым вздохом, словно его снова придавило рыбиной, поправил непослушные пряди мокрой ладонью, но те рассыпались вновь.

Чем ближе был центр города, тем отчетливее слышался запах печеной тыквы. Нейт шел чуть впереди, прокладывая дорогу среди стягивающихся к площади горожан для сестры, которая бережно несла тяжелое глиняное блюдо с горячей рыбой.

Он помог ей поставить его на столешницу и втянул ноздрями ароматы, желудок откликнулся бурчанием.

Не желая позориться, Нейт от греха подальше отошел от столов с разнообразными яствами. Махнул рукой мелькнувшей кузине, поприветствовал вежливым кивком пастора и, заметив вдалеке паренька с лесопилки, двинулся к нему.

— Саймон! Здорово, брат! — обменявшись крепким рукопожатием, они взялись на пару устанавливать вокруг столов длинные скамьи.



Когда дело было кончено, Нейт деловито отряхнул руки и вдруг почувствовал, как ему в коленку боднули лбом.

— Вот так здрасьте, тебя хозяйка часом не потеряла? — он припомнил рыжеволосую пастушку, добродушно улыбнулся, наклонился и похлопал ягненка рукой по кудрявой головке.



Тот подпрыгнул, вскинув задние ноги, и поскакал дальше по своим делам. Нейт же заприметил среди пожухлой осенней травы свежий цветок и, не удержавшись, сорвал.

Нежные лепестки контрастировали с его огрубевшей кожей рук.



Он немного побродил по площади, задумавшись о чем-то своем.

Проходя мимо колодок, воткнул последний осенний цветок в глубокую щербинку потемневшего от времени дерева.

Вздохнул и с легкой улыбкой отправился к столу помогать сестре с раздачей рыбы.

кратко

Имя: Натаниэль Уоррен, для своих Нейт

Возраст: 23 года, выглядит старше из-за обветренного лица

Род занятий: рыбак и сын рыбака

Характер: простой парень

​

 

Гидеон Сойер

vBulletin [media]

Wovenhand - The Good Hand

В плотницкой мастерской Гидеона Сойера пахнет свежей древесиной, стружкой и смолой. Здесь всегда найдётся работа: то починить расшатавшийся стул, то сколотить новый сундук по чьему-нибудь заказу. К стенам мастерской прислонены главные его детища – готовые гробы, а на верстаке лежат доски, приготовленные для следующих.

Гидеон не считает своё ремесло мрачным. Смерть рано или поздно приходит в каждый дом, и уж если человеку суждено покинуть этот мир, то последнее пристанище его должно быть сделано на совесть. Не так давно он изготовил добротный гроб для покойного мельника Тёрнера, доводилось ему делать гробы и для тех, чьи семьи едва могли позволить себе подобные расходы. Для Гидеона разница в достатке ничего не меняет: каждый заслуживает того, чтобы его проводили в последний путь достойно.





А когда заказов нет и руки наконец свободны, он порой берётся за работу, не приносящую никакого дохода: вырезает из дерева маленькие фигурки. Зверей, птиц, человечков – всё, на что хватит фантазии и подходящего куска дерева. Ему нравится, когда фигурка получается удачной. Ему нравится придавать дереву новую форму, добиваться точности линий и замечать, как из простой деревяшки рождается что-то красивое. И всё же порой он задумывается, не слишком ли много значения придаёт этому удовольствию: разве всякое умение не должно приносить пользу? Впрочем, готовые поделки редко задерживаются у него надолго: он обычно отдаёт их местным детям, которым они служат игрушками. Вот и сейчас в корзине лежали игрушки, приготовленные для его племянниц.





Впрочем, мастерская - лишь часть жизни Гидеона. Другая связана с семейной лесопилкой, одним из основных источников дохода Грейхевена. Три года назад, после смерти отца, управление ею перешло к нему, хотя сам он никогда не стремился стать хозяином семейного дела.

С детства Гидеон мечтал посвятить себя плотницкому ремеслу, а не распоряжаться чужим трудом и вести хозяйственные счета. Но его единственный и старший брат, Томас, выбрал иной путь и ушёл из дома, разругавшись с отцом до такой степени, что тот вычеркнул его из завещания. Гидеону говорили, что причиной ссоры стало нежелание Томаса продолжать семейное дело, хотя сам он не мог поручиться, что знал всю правду.

После ухода старшего сына отец возложил свои надежды на младшего, и Гидеон не стал спорить. Он не раз задумывался, как сложилась бы его жизнь, останься Томас дома, и порой чувствовал по отношению к брату обиду, но разве подобные мысли что-нибудь могли изменить? Семейному делу требовался наследник, а он был сыном своего отца. Этого оказалось достаточно, чтобы отложить собственные желания в сторону.





Гидеон старался не держаться за чувство обиды: он верил, что добрый христианин должен учиться принимать жизненные испытания со смирением, не позволяя этой самой обиде затмевать всё остальное. Однако справляться с подобными мыслями удавалось не всегда, и время от времени он наведывался к местному пастору, надеясь разобраться в собственных сомнениях и обрести душевный покой.

Теперь ему приходится совмещать оба дела: следить за работой на лесопилке, решать хозяйственные вопросы, принимать заказы и самому вставать к верстаку. Гидеон не жалуется, ведь исполнение своих обязанностей – это часть христианского долга.





Когда умер Томас, пришло запоздалое осознание: братья так и не успели наладить отношения. Гидеон не знал, что мешало им сделать первый шаг, и теперь уже никогда не узнает наверняка. Остались лишь воспоминания, невысказанные слова да горькое чувство, что время для примирения было упущено.

У Томаса осталось шестеро детей, и после его смерти им пришлось нелегко. Гидеон взял под своё крыло старшего племянника, Саймона, определив его в помощники на лесопилке и в мастерской. Он старается относиться к юноше справедливо, хотя порой бывает строже, чем следовало бы. И если в его заботе о племяннике есть нечто большее, чем обычный семейный долг, он предпочитает не рассуждать об этом вслух.





***

На городской площади праздновали день Благодарения. На сегодня работа на лесопилке завершена, инструменты в мастерской приведены в порядок, а сам Гидеон, закончив дела, пришёл на праздник.

Среди собравшихся он отыскал Риджойс Карвер. Их будущий союз строился не столько на пылкой любви, сколько на взаимном уважении, добром расположении и общем понимании того, что обоим пора обзавестись семьёй. Сегодня, собираясь на праздник, он решил порадовать свою невесту. Приблизившись, протянул ей букет полевых ромашек, собранных по пути.

- В творениях Господа немало красоты, – он на мгновение замялся и прочистил горло. – Увидел эти цветы и подумал о вас, мисс Карвер.

кратко

*кликабельно*

Имя: Гидеон Сойер

Возраст: 33

Род занятий: владелец лесопилки, гробовщик плотник

Характер: честный и трудолюбивый, предпочитает дела словам

​

 

Саймон Сойер

vBulletin [media]

cavetown - Devil Town
​

День Саймона начинался с первыми лучами солнца, еще до того как проснутся сестры и мать. "Кто рано встает - тому Бог подает" - так иногда говорил отец. И действительно, дел на лесорубке или в мастерской всегда было достаточно.



Он любил работать руками, и пока дядя работал над сложными работами вроде гробов, Саймон помогал с чем попроще - кому столешницу заменить, доски переставить у кого полы прогнили. Саймона знал каждый, а он знал каждого в ответ - казалось, все поселение было ему друзьями. А друзьям надобно помогать, поэтому он то там, то тут. Работы полно - жаловаться нечему.



Уж точно не когда дома пять младших сестер и слабая здоровьем мать, работающие на полях. Саймон понимал, конечно - Господь работу одобряет, но разве будет сильно плохо, если ноша девушек станет чуть полегче?



Саймон понимал - духом матушка все еще сильна, но разве она не заслужила немного покоя? Уж хотя бы после того, что случилось с отцом.



Отец был уважаемым, семейным человеком, который всегда знал, что сказать, и когда лучше промолчать. К нему часто обращались за советом. У него было пять прекрасных дочерей.

Зачем он разругался с братом? Зачем ушел в этот лес?



Саймон помнит вечер, когда отец не вернулся домой. Как матушка не ложилась спать, нервно перешивая рубаху под догорающую свечу - отцовскую рубаху, выходную.

Саймон помнит дождливый день, когда они пошли его искать, как сестрица исколола руки в ежевике, продираясь сквозь чащу.

Как пастор читал прощальную речь, как дядя зашёл тем вечером и подарил Мэри одну из деревянных фигурок, как они долго разговаривали с матерью.

Сестры, может, были малы и не очень осознавали, почему отец так поступил, и почему матушка его редко вспоминала. Они порой спрашивали, простила ли она отца. Та смотрела куда-то в сторону, отвечала "Бог простит", и больше ничего не говорила.

Саймон же все понимал.



День подходил к концу, и в это время пора было собирать семью, да идти домой - завтра новый день. Но сегодня был праздник, посему следовало переодеться, грязь смыть, да следить за мелкими на площади, чтобы ничего не учудили.

Дома мать наставляла.

- Так, если увидишь судью нашего, Дадли, ты ему попробуй Ирму сосватай. Она девушка хорошая, хозяйственная, возраст уже подходит, а то так и проходит, в девках-то.



- А он разве не вдовец, матушка?

- Ой, ну и что? Вона у нас весь город вдов да вдовцов, что теперь, всю жизнь в трауре ходить? Ты давай-давай, иди, не спорь с матерью. Сестер позови, Корнелия, поди, ещё в чистое не переоделась.

Саймон посмеялся на мамину легкую ругань, знал, что она любя. Впрочем, Ирме рановато было замуж. Уж по возрасту скорее ему, но куда он уйдет, когда семье нужен тут?



На площади во всю шли приготовления - значит есть чем заняться. Взглядом среди народа он поймал одну из сестриц - та игралась с соседским козленком.



- Мэри!!! - крикнул он, - а ну, отойди от козы, забодает же как в прошлый раз! Лучше пойди сюда, глянь, что тебе дядя Гидеон сварганил.



Глаза сестры радостно загорелись.
На этом работа, конечно, не закончилась.

- Саймон! Здорово, брат! - услышал он голос друга.

- Нейт, дружище, как жизнь, как рыбалка? Все живы-здоровы? - отвечал ему Саймон, пока они таскали из таверны скамьи.

Так, слово за слово, праздник почти был готов - Саймон помогал расставлять блюда потяжелее, следил за сестрами, говорил с соседями. Делать оставалось почти ничего, и это максимально угнетало. Что, значит, остается просто сидеть?



- Так это, кому-нибудь еще помощь нужна? - подал он голос, надеясь, что из ниоткуда ему дадут работу потяжелее, да посерьезнее.

выезжаю за вас на стрелы

Зовут: Саймон
Возраст: вчерашний мальчишка
Характер: веселый, но ответственный, иногда включает мамку
Суть вещей: лесопилка сестры лесопилка

​

 

Риджойс Карвер

vBulletin [media]

BLACKMORE'S NIGHT - Fires At Midnight​

Конечно, Риджойс была знакома с тяжелым трудом, но заниматься ей им не приходилось, потому что милостью Господа нашего она родилась в семье с уважаемым именем.

Её прадед одним из первых ступил на берега, ныне называемые Грейхевеном, дед управлял городским Советом и передал это дело сыну, а тот собственным наследником не обзавелся – вместо долгожданного мальчика на свет появилась дочь.

Достойно образованная отцом, подросшая Риджойс онашла свое место в обучении детей грамоте, счёту и истории Нового и Старого Светов. Книги для импровизированной школы самоназванной учительнице издалека привозил торговец Джек Олден, а детишек поставляли местные.



Вот уже несколько поколений Карверы слыли порядочными зажиточными людьми: имели слуг и дом, хорошую репутацию и крепкое слово. Смерть главы семейства внесла некоторую сумятицу в принятый порядок существования города. В Совете появилось вакантное место, а над зажиточностью Карверов повис вопрос.

Мягкость отца позволяла его дочери не задумываться о замужестве. Всю юность Риджойс проходила неприступной, но с недавних пор стареющая мать и требующий внимания дом заставляли пересмотреть отношение к потенциальным женихам.

Праздник Благодарения, объявленный судьей Дадли, позволил честным жителям Грейхевена выдохнуть и насладиться плодами своих трудов. Усталость от сбора урожая сняло как рукой, когда на столах появились мясные и сладкие пироги, медовые и терпкие напитки.



Риджойс было приятно здороваться с соседями и наблюдать за теплыми разговорами горожан, делящими общий ужин. Иногда она слышала оклик какого-нибудь благодарного родителя за то, что тратит время на их сорванцов, и с улыбкой кивала в ответ.



Шум разговоров заметно поутих, когда перед Риджойс появился большой букет ромашек, а за ним – хозяин местной лесопилки, плотник Гидеон Сойер. Уже как неделю они были помолвленными в глазах общественности, но даже для помолвленных подобный жест считался слишком вызывающим.



Риджойс знала, что Сойер претендует не столько на ее сердце, сколько на статус Карверов и место в Совете, но ей понравился подарок. В том, что послужило причиной рождения подобной идеи – дерзость, смелость или глупость жениха, еще предстояло разобраться. А пока Риджойс подали кувшин с чистой водой, и пышный букет украсил общий стол.


PS: за чепчик большое спасибо Редхед

Кратко

Имя: Риджойс Карвер

Возраст: около 30

Занятие: госпожа учителка

Характер: спокойный и дружелюбный

Аватар:

​

 

Констанс Пенн

"Добро пожаловать в Грейхевен, мил-человек".

– Лавджой!

Девушка в голубом платье моментально распрямилась и, запунцевев и неловко поправив фартук, подняла взгляд на матушку.

Та издалека кивнула и качнула головой в сторону таверны – руки были заняты тяжёлым подносом с кушаньями к празднику.



– Полно, полно, я донесу пироги. Разыщи сестру и приведи себя в порядок.



Юная Лавджой Пенн смиренно кивнула и засеменила к дому, поспешив скрыться в дверях. Мать проводила её взглядом и неслышно вздохнула. Лавджой была старшей из её дочерей, и ей уже было впору искать себе жениха, но та – со своей кротостью и вечно пылающими щеками – всё не могла осчастливить родителей бракосочетанием с каким-нибудь порядочным юношей, сколько ей ни вбивай…

Впрочем, что может быть лучше для смотров и сватаний, чем праздник для всей общины?

Женщина перехватила поднос поудобнее и ловко расставила блюда меж свеч на и без того изобилующий разного рода угощениями стол.

Славный выдался урожай в этом году, и тыквы – прямо что надо для хорошего пирога.

* * *

Констанс Коуэлл двадцать три года назад вышла замуж за молодого и перспективного Джошуа Пенна, который по завещанию почившего через полдекады отца получил в своё владение постоялый двор. Результатом этого славного союза стали трое крепких мальчишек, две хорошие трудолюбивые девочки и тысячи отменных обедов и ужинов для жителей и гостей Грейхевена.



Матушка Констанс с самого её детства с завидным постоянством повторяла: “Женщина должна быть хозяйкой на кухне, духовным стержнем в семье и праведным человеком перед Богом”. И Констанс приняла эти истины беспрекословно до последней буквы.



Никто не уходил из таверны Пеннов голодным – и слишком пьяным, раз уж на то пошло. Их постоялый двор был заведением в высшей степени приличным – а могло ли быть иначе, если комнату наверху вот уже сколько месяцев занимал преподобный Комбс? И могло ли быть лучшее свидетельство тому, что Господу угодно их простое дело?

Гуди Пенн находила своё счастье в простых вещах – в семейных заботах, в уютном пламени очага в постоялом дворе, в надёжном муже, в сытых путниках – в том, что для неё всегда находилась работа.



Жар печки в кухне таверны въелся в её щеки. Тонкие, вечно раскрасневшиеся от работы руки с выпирающими костяшками неустанно трудились на благо Грейхевена – на благо Господа.





И благо, что Он не забывал о своих верных последователях, к чему и было приурочено торжество.


С благоговением выслушав проповедь и проследив, чтоб дети – и уж особенно Лавджой, всё ходящая в девках – были готовы показать себя в свете со своей лучшей стороны – Констанс глубоко поблагодарила Бога и позволила себе раствориться в празднике.



Поглядывая на гостей праздника – и стараясь усмотреть особенно завидного жениха для Лавджой; а может, и честную невесту для среднего сына – среди десятков знакомых лиц Констанс приметила совершенно ей не известное.



Что ж, гость явно пришёл сюда на своих двоих – иначе бы её старшенький, Эмметт, уже положил бы охапку сена чужому коню – и уж если Господь указал путнику на их праведный город в такой светлый день, подобается предложить ему чистую постель и горячий ужин.



– Добро пожаловать в Грейхевен, мил-человек. Брату во служении на постоялом дворе всегда рады.

Имя: Констанс Пенн
Род занятий: благочестивая жена хозяина таверны и мать пятерых!
Возраст: богоугодный 40 с хвостиком
Характер: прямолинейная, работящая и глубоко верующая женщина

​

 

Черити Уоррен​

vBulletin [media]

Agnes Obel — «Riverside»​

Черити Уоррен всегда просыпалась с первыми лучами рассветного солнца. Она зажигала свечу, и тесную комнатку наполняли тихое потрескивание фитиля и запах воска. Затем тщательно расправляла покрывало на постели, чтобы не было ни единой складки, ни одного сбившегося угла, и опускалась перед нею на колени дабы воздать Господу хвалу, попросить прощения и духовной стойкости.

Это праздничное утро не стало исключением.



- Благослови отца моего и мать мою, - едва слышно произнесла девушка. - Сохрани брата моего в море и на берегу. Даруй здоровье кузине и всем моим родным, защити детей Грейхевена и укрепи каждого, кто трудится ради общего блага.

Прежде чем продолжить молитву, наполняя ту личными переживаниями, Черити прислушалась. В доме стояла тишина. Отец и Нейт ещё не вернулись с рыбалки, а мать, должно быть, ушла к колодцу за водой.

- Признаю перед Тобою свою слабость. Сердце моё склонно к греху, а мысли не всегда чисты. Я слишком держусь за порядок земной и тревожусь о вещах, которые должна предать Твоей воле.

Она опустила голову, и память тотчас вернула её на пристань, к привычной работе.

Разобрать улов по видам. Выпотрошить. Тщательно промыть. Повторить снова - столько раз, сколько потребуется. Черити неизменно следовала правильному порядку, когда готовила рыбу, пойманную отцом и старшим братом.

Отобрать подходящие тушки для засолки, сделать ровные надрезы, натереть солью и сложить в бочки.
Верное количество соли, одинаково уложенные ряды рыбы, ровно поставленные кадки - это всё дарило Черити спокойствие, которое могла контролировать только она.

Грех!

«Пусть будет не моя воля, но Твоя» - бесконечно повторяя эти слова про себя и силясь поверить в них, девушка поднялась с колен. Она заплела волосы в две аккуратные косы, надела рабочее платье и вышла в кухню, где уже собрались родные.

- Вот это громадина! - всплеснула она руками, увидев рыбу, которую брат притащил в дом. - Клади сюда. - распорядилась она и принялась за привычные действия по разделке.



На праздники семья Уорренов, известная в Грейхевене своим промыслом, всегда приносила к общему столу рыбные блюда. Черити с детства была приучена к этому тяжёлому труду и находила в нём странное удовольствие. Кожа на её руках трескалась от холода и соли, раны щипало, а платья давно пропитались запахом рыбы, водорослей и тины. И всё же этот запах был ей дорог: он напоминал о честном труде, которым жили Уоррены и Гиббсы, о достатке семьи и о долге перед общиной.

«Во мне есть желания, о которых я не смею говорить. Прости меня, Господи, как прощаешь каждого, кто раскаивается».



Когда горшочек с запечённой рыбой оказался на одном из столов, вынесенных мужчинами на площадь, Черити позволила себе оглядеть собравшихся.

Она заметила, как Нейт сунул цветок в колодки, и невольно улыбнулась. Брат умел быть смелым и открытым. Черити хотелось обладать хоть малой долей такой лёгкости.

В другой стороне площади плотник Гидеон преподнёс своей невесте букет. От столь откровенного жеста Черити широко распахнула глаза и поспешно отвернулась, тщательно скрывая зависть. Ей тоже хотелось однажды узнать не только семейную любовь и любовь к Господу.

«Если угодно Тебе даровать мне мужа, пусть он будет верен Тебе, трудолюбив и милосерден».



На этих словах девушка бросила мимолетный взгляд на рукастого друга Нейта и поспешила обратно к столам. Там было безопаснее: можно было в очередной раз поправить тарелки, выровнять приборы и передвинуть миски так, чтобы между ними оставалось одинаковое расстояние.

кратко

*кликабельно*

Имя: Черити Уоррен
Возраст: 18 лет
Род занятий: работает с рыбой, пахнет рыбой, выглядит как рыба
Характер: мягкий и покладистый

​

 

Абигейл Гиббс

Время, на которое судья Дадли объявил сбор, неумолимо приближалось. Абигейл последний раз бросила взгляд на водную гладь и на горизонт. Лодки отца не было видно.



Девушка тяжело вздохнула и отправилась на площадь города.

Гиббсы были одними из первых, кто поселился в этих местах. И с самого начала рыболовный промысел был их основным занятием. Не удивительно, что со временем они породнились с ещё одной рыбачьей семьёй Грейхевена.
Мать Абигейл, урождённая Уоррен, вышла замуж за Томаса Гиббса в очень молодом возрасте, и счастливо прожила с ним чуть больше 20 лет. Пока не скончалась от сильной простуды 2 года назад.
Томас Гиббс был уважаемым членом общины, отличным рыбаком и любящим отцом для своей единственной дочери. Но последние два года дела у семьи шли всё хуже: Томас стал замкнутым, улов из раза в раз был всё меньше. Он стал часто уходить в море на несколько дней, а возвращался практически без рыбы.
По началу Абигейл места себе не находила, волнуясь за отца. Даже поднимала горожан на поиски. Но однажды девушка узнала, что отец на лодке добирается до другого ближайшего прибрежного селения и просто там пьёт. Конечно, волноваться она не перестала, но масштабные поиски больше не устраивала: страшно подумать, что произойдет с репутацией семьи, если станет известно о пагубной привычке её главы.
Поэтому Абигейл много и усердно молилась. Молилась, чтобы отец смог пережить утрату и перестал пить. Молилась о том, чтобы никто в Грейхевене не узнал об этом. Молилась, чтобы Господь простил её за то, что она скрывает от общины состояние отца. Молилась, чтобы отец вернулся домой живым и здоровым.
В остальном же Абигейл была милой и общительной девушкой, преданным и набожным членом общины. Она с усердием выполняла свои обязанности по дому и с радостью помогала нуждающимся.



Вот и сегодня, только придя на площадь и пристроив бочонок с солёной рыбой, Абигейл тут же подорвалась помогать накрывать на стол, не забывая со всеми здороваться.

Кратко

Имя: Абигейл (Аби) Гиббс
Возраст: 19 лет
Характер: приятный, не конфликтный (обычно)
Род занятий: дочь рыбака, а значит, занимается всем, что связано с обработкой рыбы

​

 

Джек Олден

vBulletin [media]

Linkin Park - Heavy Is The Crown​

Соленая вода въелась в просмоленное дерево пирса Грейхевена так глубоко, что, казалось, сам воздух здесь навечно пропитан запахом тины и гниющих водорослей.
Джек Олден сошел с лодки на берег. Деревянные сваи глухо застонали под тяжестью его сапог.
За ним, неся на плече тяжелый дорожный кофр из дубленой кожи, ступал его верный Тайо. Раб двигался с той экономной, кошачьей грацией, которая дается лишь годам выживания в тесных корабельных трюмах. Тайо достался Джеку от отца, Джозефа, вместе с домом и долговыми расписками пять лет назад. Джозеф Олден умер от затяжной хвори, и за эти годы, проведенные бок о бок в штормах и на торговых путях, они с Тайо узнали друг друга лучше, чем знают братья по крови. Тайо не был просто имуществом — он был якорем, единственной константой в переменчивом мире Джека.
— Тайо, проследи за разгрузкой бочек с ромом! — обернувшись к верному слуге, хрипло бросил Джек. Голос его был сорван холодным ветром. — Хозяйка таверны уже заждалась свой товар.
Тайо лишь коротко кивнул, блеснув белками глаз на черном лице, и тут же растворился в портовой суете.

Джек миновал грязные улочки поселения. На дворе стояла на удивление теплая, затянувшаяся осень, но торговца знобило изнутри. Жизнь в колониях казалась ему слишком скучной и мелкой. На фоне великих трагедий, которые он видел в своих торговых вояжах — горящих галеонов, городов, выкошенных желтой лихорадкой, и черных от горя вдов на причалах, — суета пуритан вокруг их приземистых домов выглядела жалкой пародией на жизнь.
Джек остановился на окраине зеленой площади, перевел взгляд на кладбище. Здесь, вдали от шумных приготовлений к празднику, царила тишина, нарушаемая лишь редким скрипом флюгеров на крышах.
Первой он нашел Элизабет. Плита матери почти ушла в землю, заросшая серым мхом. Мать умерла, когда ему было пятнадцать, от лихорадки, которая выкосила половину Грейхевен за одну осень. Он почти не помнил ее лица, но помнил руки — они всегда пахли свежим хлебом и сушеными яблоками. После ее смерти отец, заперся в своей скорлупе, и маленький Джек впервые понял, что такое абсолютное, звенящее одиночество.



- Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями, — прошептал Джек слова Иова, касаясь мха. — Выходит, как цветок, и опадает; убегает, как тень, и не устоит.
Джозеф Олден, человек сурового нрава и твердой веры, отошел к Господу пять лет назад. Но Джозеф был не просто суров. Он был Олденом — плоть от плоти этого камня, потомок одного из тех, кто сошел на этот берег с первой лодкой. Джозеф состоял в Совете старейшин, и его слово весило больше, чем звон серебра. Он был хранителем Закона, столпом, на котором держался порядок в Грейхевене. Джек помнил, как отец угасал — медленно, как догорающая свеча в пустой церкви. В те последние месяцы они стали ближе, чем когда-либо: отец передавал ему не только торговые счета и ключи от складов, но и свое понимание долга.
— Я не слышу Его, Джек, — хрипел отец, вцепляясь скрюченными пальцами в рукав сына. — Я строил дом собраний. Я отдавал десятину. Почему Он молчит? Неужто я сосуд гнева, предуготовленный к погибели?
Джек тогда не стал лгать ему о райских кущах. Он просто сидел во тьме, держа отца за руку, пока дыхание того не стало ровным, а затем и вовсе не стихло.
Ибо «благоразумие делает человека медленным на гнев». Даже на гнев Божий.



Но сильнее всего сердце сжалось, когда Джек подошел к свежему, уже поросшему мхом холмику. Ребекка. Его Ребекка. Она не выдержала того проклятого морского путешествия год назад.
Послеродовой лихорадки оказалась сильнее ее жизни. Она успела подарить ему сына, маленького Джона, прежде чем закрыть глаза навсегда.
«Дни летят, как тень», — горько подумал Джек. — «И надежда моя погибает, как дерево, срубленное до времени».
Джек опустился на колени, не обращая внимания на сырую землю. Он провел рукой по холодному камню.
— Я вернулся, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Джон в безопасности. Эбигейл… она бережет его, как зеницу ока. Он растет крепким, Ребекка. У него твои глаза.
Но я страшусь за него, ибо «у кого не стало матери, у того не стало и щита от стрел Судьбы». Оставлять его в земле, что выпила твою жизнь — великий грех.
Джек закрыл глаза, вдыхая запах дыма, доносившийся с площади. Где-то там люди праздновали жизнь, благодарили Господа за урожай, за хлеб насущный.
А он, человек, чье состояние оценивалось в двадцать тысяч фунтов стерлингов, владевший значительными поместьями в Новом Свете, чувствовал лишь пустоту, которую не могли заполнить ни золото, ни молитвы.
«Суета сует, — подумал Джек, открывая глаза, — все — суета и томление духа. Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?»
Торговец поднялся. Движение вышло резким. Джек отряхнул колени.
Ему надо было скорее поприветствовать всех тех, кто ждал товар, и тех, кто готов был обменять свой.
Ибо «кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать».
А Джек прибыл в Грейхевен не для того, чтобы наблюдать за тенями прошлого.Торговец в нем взял верх над скорбящим мужем еще до того, как он ступил на утоптанную траву площади.



Лицо Джека Олдена закаменело, став похожим на те самые сланцевые плиты, под которыми лежали его близкие. Плечи, только что опущенные под тяжестью скорби, расправились. Взгляд, мгновение назад затуманенный болью, стал цепким и оценивающим, подмечающим каждую мелочь — от покосившегося забора вдовы Тёрнер до нового навеса на кузнице.

кратко

*кликабельно*
Имя: Джек Олден
Возраст: 33
Род занятий: торговец
Характер: сложный, многослойный панцирь, выкованный из пуританской догмы, торговой прагматики и невыносимой личной боли.

​

 

Тайо

Когда плачет малыш,
Мы зовём мать…

В ночной тишине едва различался негромкий напев. Свеча почти догорела, и темнота окутывала скромное жилище. Веки тяжели.
Тайо прижался ближе к матери. Нежные руки касались его волос. В доме пахло кукурузными лепёшками, на душе было спокойно.

Всё хорошо, мой плачущий малыш,
Ты – не один.
Не пугай нас своими слезами –
Всё хорошо.

Сейчас это осталось лишь воспоминанием: бережно хранимым, но взывающим к чувству тоски. Иногда казалось, что это было в другой жизни. Той, где он был слишком мал, чтобы понимать, какая судьба ему уготована, или думать о своём будущем.

В Грейхевен Тайо привез Джозеф Олден. Он был торговцем, и ему требовались сильные руки: кто-то должен был грузить на корабль товар, чтобы после спустить на сушу, когда судно причалит к берегу очередного поселения. А там, где русло реки не позволяло передвигаться на корабле, и вовсе приходилось сплавляться на лодке – не каждый способен осилить многочасовую работу вёслами. Тайо же, рослый и крупный по природе своей, был словно рождён для такого труда. Или в этом его убедил новый хозяин.
Как бы то ни было, сам Джозеф Олден никогда не был замечен в жестокости. Он же позволил оставить Тайо имя, данное матерью при рождении – последняя ниточка, связывающая его с прошлым.
Тайо был благодарен: служил исправно и безропотно исполнял всё, что требовал от него хозяин.

Когда его не стало, молодой Джек Олден продолжил дело отца. Уклад жизни Тайо остался неизменным. Соленый ветер по-прежнему обдувал его кожу. Один город сменялся другим. Корабль покидал порт, чтобы прибыть в следующий. Бочки и сундуки, ящики и коробки, корзины и свёртки до отказа заполняли трюм, чтобы отправиться туда, куда держит путь Джек Олден. Так они провели последние пять лет. Не самый большой срок, но достаточный, чтобы за время, проведённое бок-о-бок с новым хозяином, привыкнуть к его порой непростому характеру и обрасти новой привязанностью.



В родной город Джек Олден вернулся не только для того, чтобы посетить торжество в последний день октября. Здесь он оказался в том числе по долгу службы – в таверну Пеннов по такому особому случаю требовалась не одна бочка рома.
– Хозяйка таверны уже заждалась свой товар, – обратился хриплым голосом к Тайо Джек.
Тайо кивнул и, не теряя ни секунды, поспешил за порученную ему работу.

***

На площади было многолюдно; будто здесь собрался весь город. Отовсюду раздавались голоса, а воздух был соткан из ароматов печёной тыквы, жареной рыбы, яблочных пирогов. И кукурузных лепёшек.
Тайо улыбнулся.



- С праздником, мистер Олден.

кратко

Имя: Тайо
Возраст: около 35
Род занятий: бесплатная рабочая сила
Характер: преданный
Аватар:

​

 

vBulletin [media]

Gold Brother - Lose My Faith

Досточтимый судья так и не побаловал праздник присутствием, но повода для тревоги в том не усмотрели. Строгий по части вынесения приговоров горожанам, удостаивать их вниманием в иные дни Дадли полагал излишним. Заезжего гостя не преминула взять в оборот приветливая Гуди Пенн: новый постоялец в ее комнатах был весьма кстати.

Воодушевляющая речь пастора Комбса оставила после себя теплое чувство благодати. Саймон подливал сидр в глиняные кружки себе и приятелю, Беатрис тянулась за вторым куском тыквенного пирога. Огоньки свечей выплясывали в воздухе.

Смех и звон посуды оборвал глухой стук.

Точнехонько в центре крупнейшего на трапезном столе блюда, поперёк остатков пойманной Нейтом рыбины, распласталась дохлая птица с приоткрытым клювом.



Агнес, зажав рот ладонью, неотрывно смотрела на бусины подернутых белесой пленкой глаз. Ни звука не позволила она себе издать, даже когда вторая ворона камнем упала на ее собственные колени — и только лицо девушки стало белее овечьей шерсти. Она вскочила на ноги. Деревянная спица вонзилась в землю.

Третья сшибла вазу с цветами, подаренными мисс Карвер женихом. Риджойс отшатнулась, а Гидеон поспешил подхватить невесту под локоть. Та вскинула на него взгляд со смесью недоумения и признательности. Еще одна темная тушка шлепнулась на траву между ними.

Заплакал ребенок. Выбираясь из-за оскверненных столов, люди второпях опрокидывали лавки. Прикоснуться к птицам ни один не осмелился.

— Знамение Господне! — прорезал гул звучный голос священника. Он выпрямился в рост, простирая руки. — Быть беде, братья и сестры — горе нам, ибо Господь отринул наши дары! Час дьявола, полночный час подступает. Заприте окна и двери, и смиренно молите Всевышнего о прощении. И да будем уповать на волю Его.

Чёртова дюжина пернатых вестников отметила каждый свою цель.

Последний из них пал к ногам рыжеволосого пастора.

Скрипнули засовы, захлопнулись ставни. Город обезлюдел. Спалось ему плохо: жители Грейхевена истово каялись в грехах, вверяя ночной молитве всю тяжесть сердец.

Но некоторые предавались ей усердней прочих, твердо зная, что будут услышаны.



Этап продлится до 22.10 и закончится в 21.00 по московскому времени.

Крупные карты, жду ваши выборы до 22.10, не позже 20.00 по московскому времени!

Кто не воздаст молитву, милости не дождется.​

 

vBulletin [media]

Белый ягненок Вудсов был ласковым и непослушным: не признавал привязи, легко отбивался от стада, и вместе с тем охотно шел на руки каждому, кто подманит.

Не было в Грейхевене человека, кто ни разу не возвращал бы пушистого неслуха хозяйкам, а те, не увидев животину в загоне, обычно и не думали поднимать шум.

Глупое создание нашлось позже на заднем дворе, и три его маленьких копытца были отрезаны.





От кромки берега вглубь высоких солончаковых зарослей по песку вели следы.

Если присмотреться, угадывалось — шло двое, а за ними змеился кривоватый след от тяжелой поклажи, которую тащили волоком. У кольца из темных камней следы путались, смешивались с буреющей лужицей крови и болотистой грязью.

Обратно возвращались уже втроем, и каждая пара ног ступала уверенно и твердо.





С наступлением рассвета тринадцать человек выстроились шеренгой на площади. Остальные горожане держались вокруг широким полукольцом.

Слово держал вчерашний незнакомец в черном. Странствующий магистрат с правом на ведение допросов, от Бостона до Нью-Йорка он слыл поборником с ведьмовской заразой. Худенькая белобрысая девчушка в платье с запачканным подолом стояла перед ним, размазывая слезы по щекам.

— ...Они из леса шли, и пели, как псалом поют… только слова не те... Но я не видела, кто это!!!

— Ложь разъедает душу нечестивца, как ржавчина пожирает лемех плуга, оставленный под дождём, — чеканным голосом сообщил магистрат. — Говорил ваш пастор тебе об этом, Мэри Сойер?

— Мэри, иди к матери! — резко бросил девочке Саймон. — Ничегошеньки она больше не знает, мистер. Видно же.

Юноша подтолкнул сестру пониже спины.

— Я прибыл в Грейхевен, ведомый письмом с тревожными новостями, — загремел магистрат на всю площадь. — И имел несчастье увериться: город насквозь пропитан гнилью колдовства. Завеса, отделяющая свет от ночи, была попрана нечестивым празднеством. Господь дал нам знамение, отметив где стоит искать.

Он посмотрел по очереди на каждого.

— Ведомо также, что среди вас есть чистый духом праведник (инквизитор), знаток душ (сплетник) и лекарь (травник), способные помочь в праведной борьбе. Двое из вас были развращены влиянием тьмы еще вчера. Еще кого-то она коснулась уже ночью. Пусть дитя не запомнило лиц, но устами младенца глаголит истина. В Сейлеме свидетельства детей помогли раскрыть множество преступлений против Господа…

— Однако мы не в Сейлеме, — спокойно возразил пастор Комбс. Толпа одобрительно закивала. — И в Грейхевене вы не сможете ткнуть пальцем в любого и отправить на виселицу по первому же навету.

— Таких полномочий у меня нет, — согласился магистрат. — Это сделаю не я, мистер Комбс, а вы. Коль скоро ваш судья бесследно исчез — к вечеру вы отыщете и доставите мне виновного сами.

Тринадцать человек один за другим вошли в Дом собраний.



День продлится до 25.03 21:00 по московскому времени (голосование начнется 24.03 в 21:00)

Ведьмы не нашли жертву для ритуала, и обошлись овечьей кровью.

Ковен успешно пополнился.

За трибуну никому, кроме пастора, вставать нельзя. На лавках сидят только их законные владельцы. Все остальное пространство Дома собраний в полном вашем распоряжении.
​

 

Саймон

​

- А давайте посмотрим в журнале, кто меньше всего на проповедях бывал! Вона и окажется, что он от лукавого, - в сложных ситуациях, Саймон особо не думал.

 

Гидеон Сойер

*делаем вид, что он внутри, картинки новые будут позже пхпх*​

Аминь - склонил голову.

Добро, что хотя бы никого не замучали до смерти. Ну, кроме...кхм... - сочувственно посмотрел на Беатрис.

 

Абигейл

​

- Ну, положим, двоих мы так найдём, если, конечно, они не посещали исправно проповеди для маскировки, - заметила Аби, неуверенно продвигаясь к лавке, зарезирвированной, вроде бы, за Гиббсами, - а третьего нечестивца нам как вычислить? Ведь до сего дня это была чистая душа.

Услышав молитву пастора, тут же остановилась на полпути, умолкла, сложила руки в молитвенном жесте и опустила голову, внемля словам
- Аминь!

Услыхав, что журнала, оказывается, нет, добавила, повернувшись к Саймону
- Нет, и двух мы так просто тоже не найдём.

 

Агнес Осборн

​

Агнес тихо вошла в дом собраний и заняла место на скамье Осборнов. Опустив голову и сложив руки, она всем естеством внимала словам пастора Сайласа

Аминь!

Мне жаль, Беатрис!

Мне кажется, что нам следует сейчас быть наблюдательней, тьма кроется в деталях.

 

Нейт Уоррен

​

сидел на лавке уперев широкие ладони в коленки, слушая преподобного

услышав звонкий возглас пастушки, вскинул взгляд на нее, брови сочуствующе съехались к переносице

Вот ведьмы заразы, такая хорошая была скотинка! Пусть земля ее будет ..пухом... - на середине фразы Нейт задумался стоит ли так говорить о животном, но сказанного не воротишь.

Поводил озадаченно очами по дому собраний, поправил шапку рукой и заприметив сверху другалька, повернулся к нему, задрав голову.

А че думаешь по списку посещения проповедей надо смотреть? А я думаю на то, что жертву себе не нашли, ну кроме....мда.