История великой династии Романовых (Россия XX в.)

Авторское предисловие
Итак, перед тем, как начать проходить испытания челленджа «Россия, XX век», бросив кубики два раза, получаем бюджет 6 000 000 симолеонов. Хорошо! Попробуем поиграть за Николая II и его семью.
Да, знаю, что их ждет не счастливый конец , но это же Sims 4... Почему Николай II?
Николай II — один из самых противоречивых правителей в истории России. Многие до сих спорят о том, кем он был: глупым правителем и виновником гибели Российской империи, или мучеником, павшим жертвой революционной стихи.
Одни историки указывают на его нерешительность, подверженность влиянию окружения отсутствие стратегического видения. Они считают, что именно эти качества привели к поражениям в Русско-японской войне, Первой мировой войне, а также к революционным потрясением.
Другие же подчеркивают его личные качества: порядочность, религиозность, любовь к семье. Они утверждают, что Николай II искренне желал блага России, но оказался в ловушке обстоятельств. Его трагедия заключается в том, что он не смог адаптироваться к стремительно меняющему миру и сохранить монархию.
Вне зависимости от оценки личности Николая II остается предметом острых дискуссий и научных исследований, а его правление — переломным моментом в истории России.
Попробую поиграть с семьей Романовых, и показать основные моменты жизни Николая Александровича Романова с 1900 — 1917 года, и пройти все испытания челленджа «Россия, XX век» его потомками.

Мария Фёдоровна Романова (при рождении Мария София Фредерика Дагмар), 1847 - 1928 - вдовствующая императрица, супруга Александра III, мать императора Николая II.

Николай Александрович Романов, 1868 — 1918
— император Всероссийский, царь Польский и великий князь Финляндский.Старший сын Александра III и императрицы Марии Федоровны. Является отцом Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии, Алексея, Александры и Андрея.

Александра Фёдоровна Романова (урождённая принцесса Викто́рия Али́са Еле́на Луи́за Беатри́са Ге́ссен-Дармшта́дтская), 1872 - 1918 - российская императрица, супруга Николая II. Является матерью Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии, Алексея, Александры и Андрея.

Ольга Николаевна Романова, 1895 - 1918
(22 года)
Старшая дочь Николая и Александры Федоровны.

Татьяна Николаевна Романова, 1897 - 1918
(21 год)
Вторая дочь Николая и Александры Фёдоровны.

Мария Николаевна Романова, 1899 - 1918
(19 лет)
Третья дочь Николая и Александры Фёдоровны.

Анастасия Николаевна Романова, 1901 - 1918
(17 лет)
Четвертая дочь Николая и Александры Фёдоровны.

Александра Николаевна Романова, 1902 - ...
Пятая дочь Николая и Александры Федоровны. Во избежание скандала, Романовы решили скрыть факт рождения дочери, передали новорожденную Ф.Низье. Александра росла, не зная своих настоящих родителей. Лишь годы спустя, она узнала от приёмной матери тайну своего происхождения и отправилась в Тобольск, чтобы встретиться со своими родителями.

Алексей Николаевич Романов, 1904 - 1918
(13 лет)
последний официальный наследник российского престола, первый сын Николая и Александры Фёдоровны.

Андрей Николаевич Романов, 1916 - ...
Второй сын Николая и Александры Федоровны. Официально не был объявлен рожденным в семье Романовых, как и сестра Александра.

Древо семьи

Мирные годы

1900 год
1901 год
1902 год
1903 год
1904 год

Первая революция

1905 год
1906 год
1907 год
1908 год
1909 год
1910 год
1911 год
1912 год
1913 год 1 часть
1913 год 2 часть

Первая мировая

1914 год 1 часть
1914 год 2 часть
1915 год 1 часть
1915 год 2 часть
1916 год 1 часть
1916 год 2 часть

Великая Октябрьская Революция

1917 год. 1 часть
Губернаторский дом в Тобольске
1917 год. 2 часть

1918. Конец Первой мировой войны. Начало Гражданской войны

1918 год 1 часть
1918 год. 2 часть
1918 год. 3 часть

1919. Продразверстка. Борьба с безграмотностью. 1920

1918 год. 4 часть. - 1919 год.
1920 год. 1 часть
1920 год. 2 часть

1921. Введение НЭП. 1922. Конец Гражданской войны. Учреждение пионерии

1921 - 1922 года

1923 год
1924 год

Фотоальбом

Великая княжна Ольга Романова


Ники и Алекс


Великая княжна Татьяна Романова


Николай и Ольга


Великая Княжна Ольга Николаевна

Александровский дворец

Дорогой читатель, позволь дать пояснения по месту жительства семьи Романовых.
Александровский дворец в Царском Селе был главной официальной резиденцией и родным домом для семьи Николая II. По факту с 1904 года семья обосновалась во дворце круглогодично, но в игре с 1900 года.
Александровский дворец, в отличие от реального, в игре представляет собой одноэтажное здание, без обширных подвалов, и очень большой для семьи.

Интерьер дворца пришлось изменить, но многие комнаты стали похожими на «оригинальные».
Сиреневый розовый кабинет — любимая комната Александры Фёдоровны в Александровском дворце.

Императрица много времени проводила в кабинете: отдыхала, читала, работала. Фактически здесь собиралась вся семья. Кресло у окна было самым любимым местом в Александровском дворце!

Спальня Александры Федоровны и Николая II.
Одна из стен отведена под фотографии родственников и близких лиц; другая — картины и репродукции религиозного содержания.

Приемная Николая II.
Когда Александровский дворец стал главной императорской резиденцией, Приемная располагалась перед Рабочим кабинетом императора. Здесь ожидали своей аудиенции приехавшие с докладами чиновники.

Рабочий кабинет Николая II.
Из Приемной посетители попадали в Рабочий кабинет Николая II. Здесь император ежедневно принимал министров, заслушивал доклады, работал с бумагами. Письменный рабочий стол г-образной формы, который у императора был заставлен семейными фотографиями и всевозможными безделушками.

Палисандровая гостиная.
В первые годы жизни в Александровском дворце Николай II и Александра Федоровна много времени проводили в Палисандровой гостиной. Затем гостиная стала местом завтраков и обедов царской семьи. В Палисандровой гостиной императрица хранила вещи, напоминавшие ей о родине — Гессенском герцогстве на юге Германии и ее родственниках. На стенах были развешены пейзажи, акварели, портреты и картины из путешествий.

Угловая гостиная.
В Угловой гостиной Александровского дворца проходили официальные мероприятия, важные государственные переговоры, повлиявшие на события в стране и в мире. Здесь Николай II принимал послов иностранных государств.
Семья часто устраивала здесь завтраки и обеды, собиралась во время домашних концертов. Иногда императрица сама играла для гостей на пианино.

Парадный кабинет Николая II.
Предназначался для заседания Совета министров и всевозможных комиссий, проведения официальных встреч. Николай II тщательно готовился к приму докладчика. Все бумаги и предметы на рабочем столе содержались в строгом порядке. Для безопасности в Парадном кабинете Николая II всегда были занавешены окна. При этом, доступ в рабочий кабинет императора был запрещен даже членам семьи.
Остальные комнаты: детская, столовая, кухня, коридоры дворца, уборные - не несут смысловой нагрузки и исторической ценности

​

 

LINDI, вот и наступила новая эпоха… очень красивая, кстати, обложка! Здорово, что ты меняешь ее под время, я даже не задумывалась об этом, о том, как это логично.
Заходим в коммуналку

Мне было всё так интересно читать, что расстроилась, когда отчет закончился
Но обо всем по порядку

Просто повторюсь, как мне нравится идея и динамика брата и старшей сестры! Безумно интересно, логично и здорово получилось. Со смехом вспоминаю, как думала, что ты возьмешь за основу историю Анастасии

Понравилась эта мелкая деталь, объясняющая всё. Так логично, а я пока читала всё пребывала в шоке, как же изменилась резко жизнь. Особенно тяжело читать потому про потомков Романовых, пускай и выдуманных.

Описание короткое и ёмкое, меня зацепило и погрузило в новую атмосферу

Я его прекрасно понимаю

По самому сердцу. В такие моменты вспоминаешь, что Саша же только встретилась с мамой, а уже потеряла всю семью, кроме Андрюши. Как же больно! Однако настолько живо и резонируется с душой (с моей - точно), что читаешь историю Романовых взахлеб. Правда.

Меня очень тронуло описание мотивации Саши, такая она хорошая сестра, конечно)
По факту - Андрюша единственный родной у нее остался (ещё повезло, кстати, что биологическая семья её так хорошо приняла, спасибо в первую очередь Аликс и Николаю за самих себя и воспитание детей)

Скриншот такой милый! Прям будто родные внучок и бабуля (Андрюша очень красивый, видны черты императорской семьи)

Очень жизненно и тяжело. Молодых можно понять, но с точки зрения Серафимы выворачивает наизнанку. Приходится жить жизнь, к которой ты не готов, преисполненный одиночества. Как же повезло, что она обрела поддержку в виде Андрюши. Да и Саше таким образом помогает.

Всегда любила подобные вставки из прошлого времени, о которых мало кто знает. Нуууу я точно не знала)
Атмосферы добавляет плюс миллион хаха.

Шапка-ушанка меня покорила

Описание погрузили в атмосферу - не то слово

Каков красавец брюнет с прищуром! Как же жаль, что неразлучно с бутылкой.

Хахаха! Ух, мне очень зашло, простите

Я будто ощутила ее аромат сама! Да и девушка эффектная, интересно, какого будет её взаимодействие с соседями (особенно с Сашей)
Чувствую, что тут может параллельно проходить некий роман. Или же куча разбитых сердец, не знаю)

Такая она конечно бабуля
Ничего, Серафима Арнольдовна, не притворяетесь гадюкой, мы же знаем, что вы душка!

Актриса - тоже интересная особа, зацепившая мой взгляд. Но довольно скрытная пока что. Любопытно, как проявит себя в будущем.

Мне очень понравилось, как ты вставила описание соседей в начале 1920г ! Очень сочно и вкусно подала их нам на блюде из букв.Повторюсь - очень печально стало, когда закончился отчет. Только познакомились, хотелось узнать - какая же жизнь коммуналки и главных героев будет дальше, а всё оборвалось после знакомство, оставив в томлении ожидания следующей части.
Что ж, я готова ждать

 

Муть, привет!
много букв

Жаль, мне безумно все семейство Романовых... Хотелось увидеть потомков Ольги, Татьяны, Марии, Анастасии и Алексея... но будем наблюдать за Андреем и Сашей.

Я дополнила отчет еще текстом и скринами, а то и правда маловат оказался.

Это была бы другая история))) Хотелось передать фамилию по мужской линии, и сохранить до конца челленджа.

Не знаю, получиться дальше писать в такой манере, как раньше, так как сюжета - опоры у меня нет, теперь игра сама ведет свои сюжет челленджа.

Jammyulka, привет!
тоже много букв...

Спасибо за комментарий! Я рада, что история Романовых вышла такой, какой и задумывала.

Да, теория...одна из многих.

Да, Саша постарается дать своему брату все, что будет в её возможностях и силах.

Я была в шоке, но соглашусь, первая глава истории семьи закончена. Да, Николай пока воюет в техничке. Но это не на долго.

Спасибо!

Я прошу прощение у читателей, но так получилось... в отчет 1920 года добавила картинок и текста.

 

Андрей открыл глаза. Утреннее солнце мягко осветило комнату, проникая сквозь тонкие шторы. Из кухни пахло блинами, и Саша негромко напевала какую-то мелодию.
Писк повторился, на этот раз чуть громче, и Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что это может быть? Он медленно, стараясь не производить шума, спустил ноги с кровати на старенький коврик.
Он осторожно опустился на колени и заглянул под кровать. Сначала он ничего не увидел. Но потом, в самом дальнем углу, что-то шевельнулось. Маленькое, серое, с длинным тонким хвостом. Мышь.
Андрей замер. Мышь замерла, ее крошечные черные глазки уставились прямо на него. Секунда, другая…
И тут мышь, словно очнувшись, резко дернулась и побежала в сторону Андрея. Этого было достаточно. В голове Андрея прозвучало лишь одно слово: БЕЖАТЬ!



Он вскочил на ноги, споткнулся о край ковра, но удержался. Сердце колотилось как сумасшедшее, адреналин бурлил в крови. Не разбирая дороги, он рванул к двери, распахнул ее с грохотом и вылетел в коридор, оставив за собой открытую дверь.
Саша услышала грохот и удивленно выглянула из кухни. Андрей, бледный как полотно, стоял посреди коридора, тяжело дыша. Его маленькие кулачки были сжаты, а глаза, обычно полные озорного блеска, сейчас были размером с блюдца и наполнены неподдельным ужасом.
— Ты чего? – спросила она, вытирая руки о фартук, испачканный мукой. – Кого-то увидел?
Андрей только яростно мотнул головой, не в силах произнести ни слова.
Его взгляд метался по сторонам, словно он ожидал увидеть преследователя. Сестра подошла ближе, обеспокоенно разглядывая его. Она нахмурилась, положив руку ему на плечо. Плечико дрожало.
— Андрей, что случилось?
Он наконец смог выдавить из себя:
— М-мышь. П-под кроватью.
— Мышь? И ты так испугался? – фыркнула Саша, смахивая выступившую от смеха слезинку. – Да ладно, она же маленькая. Наверное, с ноготок размером. Больше тебя боится, глупыш.
Она ожидала, что он обидится, но Андрей вдруг шагнул вперед и крепко-крепко обнял ее за ноги, уткнувшись лицом в ее фартук. Его голос был приглушенным и жалобным, полным слез и отчаяния.
— Большая!
Саша перестала смеяться. Она почувствовала, как его тело сотрясает мелкая дрожь. Для него это было не смешно. Для него это был настоящий монстр, поселившийся под его кроватью.
— Ладно-ладно, тише, – она погладила его по взъерошенным волосам. – Большая, так большая. Не плачь.

* * *

После того как Андрей немного пришел в себя после неожиданной встречи с мышью, Саша облегчённо выдохнула:
— Ну вот, теперь можно спокойно одеваться.
Аккуратно расстегнув пуговицы пижамки брата, она бережно сменила её на чистенькие детские вещи: симпатичную белоснежную матроску и аккуратные брюки.



Затем они отправились на кухню, где уже витал аромат свежеиспеченных блинчиков.
— Смотри-ка, Андрюшка, твоя любимые блинчики! – радостно объявила Саша, ставя перед ним тарелку.
Андрей посмотрел на блинчики. Они были румяные, с аппетитной корочкой, но… что-то было не так. Он взял один, но есть не спешил. Саша наблюдала за ним с легким беспокойством. Она знала, что ее брат – настоящий привереда, когда дело касается еды.
- Ну что, пробуй! – подбодрила она.
Андрей откусил маленький кусочек. Пожевал. И снова нахмурился.
- Не вкусно? – спросила Саша, уже предчувствуя ответ.
Андрей отрицательно покачал головой.
- Не хочу, – буркнул он, отодвигая тарелку.
Саша вздохнула.
- Хорошо, может, потом захочешь. А пока пойдешь играть?
Андрей тут же оживился. Еда – это одно, а игры – совсем другое! Он быстро забыл о блинчиках и побежал в комнату, где на ковре уже ждала его любимая коробка с кубиками.



Он уселся, окруженный кубиками. Его пальчики ловко начали складывать их друг на друга, строя башни.Саша наблюдала за ним, сидя рядом и иногда подавая ему нужный кубик.
Мышка, утренняя встреча, даже не понравившиеся блинчики – все это отошло на второй план. Саша улыбалась, глядя на своего брата. Пусть он и был немного капризным, но в такие моменты он был самым счастливым ребенком на свете. И это было для нее самым главным.
- Андрей, – позвала она тихо, когда очередная башня достигла внушительной высоты. – Давай сходим к пруду. Уточек покормим.
Глаза Андрея заблестели. Уточки! Это было еще лучше, чем кубики. Он тут же бросил кубик и посмотрел на сестру с нетерпением.
- Пойдем! – воскликнул он, уже готовый бежать к двери.
Саша рассмеялась и встала, протягивая ему руку.
Брат с сестрой быстро собрались, взяв с собой котомку с нарезанными кусочками свежего хлеба. Они вышли из дома во двор.



Воздух был прохладен и свеж, с едва уловимым ароматом влажной земли и дыма из печных труб.
Во дворе, на небольшом участке зелёной травы, Галина стояла на коленях, погружённая в тяжёлую домашнюю работу. Её руки, нежные и непривычные к грубому труду, с усилием терли холстину в большом, синем эмалированном тазу, наполненном кипятком. Бывшая актриса, чьи пальцы прежде порхали над клавишами рояля, украшали её лацканы элегантными брошами или трепетно держали тонкие перчатки, теперь сжимали грубую ткань, борясь с въевшейся грязью.
В это самое время, поотдаль, на мощёной улице, послышался мерный гул и звон. Оставляя за собой шлейф пыли, проехал трамвай, его огни вспыхнули и исчезли за поворотом. Галина оторвалась от стирки, выпрямилась, потянулась, и увидела соседей по коммуналке: Андрея, который держал в руках котомку, и Сашу, которая вела его за руку.
— Куда собрались? — спросила Галина.
Саша улыбнулась, её глаза сияли в предвкушении прогулки.
— Пойдем с Андрюшей, уточек на пруду покормим, — сказала она, кивнув на котомку.
Андрей, увидев Галину, застенчиво спрятался за спину сестры, но его глаза с любопытством разглядывали её мокрые руки и таз с бельем.
— Хорошо вам погулять, — сказала Галина, и в её голосе прозвучала легкая грусть.
Саша и Андрей помахали ей рукой и пошли дальше, их голоса постепенно затихли вдали. Галина снова опустилась на колени, её руки снова погрузились в горячую воду.



Солнце стояло высоко, щедро осыпая землю своим теплом, и пруд, казалось, искрился от его лучей. Воздух был напоен сладким, чуть терпким ароматом цветущих кувшинок, их белоснежные и нежно-розовые лепестки раскрывались навстречу ласковым лучам, словно маленькие чаши, полные солнечного света. Вода была удивительно прозрачной, настолько, что можно было без труда разглядеть песчаное дно, усыпанное гладкими камешками, и причудливые, изумрудные водоросли, колышущиеся в такт невидимым течениям.
По этой зеркальной глади, неспешно и величественно, плавали утки. Их перья отливали бронзой и изумрудом под солнцем, а мерные взмахи лап оставляли на воде тонкие, серебристые дорожки. Они издавали тихие, довольные кряканья, словно наслаждаясь этим безмятежным днем, этим покоем, разлитым вокруг.
Чуть поодаль, в прозрачной толще воды, мелькали серебристые бока рыб. Они стремительно метались, играя в догонялки, их чешуя вспыхивала, как драгоценные камни, при каждом повороте. Иногда одна из них, покрупнее, выпрыгивала из воды, чтобы вновь с плеском вернуться обратно, оставляя после себя расходящиеся круги.



Маленький Андрей, с широко распахнутыми от восторга глазами, стоял на берегу. Его взгляд неотрывно следил за каждой рыбкой, за каждой уткой, за каждым бликом на воде. Он был настолько поглощен этим зрелищем, что даже забыл о своем обычном непоседливом нраве.
Саша, улыбаясь, наблюдала за братом. Ей нравилось видеть его таким счастливым и увлеченным. Она сама чувствовала, как летний покой и красота природы проникают в каждую клеточку ее тела, смывая городскую суету и тревоги. Легкий ветерок ласково трепал ее волосы, принося с собой свежесть воды и аромат трав.
- Смотри, Саша! Рыбка! – воскликнул Андрей, указывая пальчиком на очередную выпрыгнувшую из воды рыбу.
- Вижу, Андрюша, вижу. Красивая, правда? – ответила Саша, присаживаясь рядом с ним на корточки, чтобы быть на одном уровне с его восторженным взглядом.
- А почему они так прыгают? – спросил Андрей, повернув к ней свое любопытное личико.
- Наверное, им просто весело, Андрюша. Или они хотят поймать мошку, которая летает над водой, – предположила Саша, нежно поглаживая его по голове.
Они еще долго стояли на берегу, наслаждаясь этим идеальным летним днем.

Техническая часть

Андрей

​

 

1921 год.

Коммунальные будни шли как всегда, размеренно и предсказуемо, как старые часы, отбивающие каждый час с неизменной точностью. И, как всегда, эта точность включала в себя ежедневные баталии на кухне, где Галина и Серафима Арнольдовна, две непримиримые соседки по коммунальной квартире, вели свою вечную войну.
– Вечно ты не меняешь воду, как белье постираешь! – гневно ругалась Серафима Арнольдовна. – Мух только разводишь! Ты хоть понимаешь, что это рассадник всякой заразы? А потом удивляемся, почему у всех то живот болит, то кашель не проходит!
Галина сидела за кухонным столом. Ее лицо, обычно спокойное, сейчас выражало лишь легкое раздражение, привычное к таким словесным баталиям.
— Ты чего, старая? Будто я одна здесь живу! А может, ты сама воду поменяешь, когда стирать будешь свое барахло?!
– Я-то, может, и старая, но мозги у меня еще работают! А ты, молодая, а ума ни грамма! Все тебе некогда, все тебе лень! А потом, когда мухи по всей квартире летать будут, ты первой жаловаться прибежишь, что жить невозможно!



Галина медленно подняла глаза на соседку. Взгляд ее был тяжелым, как чугунная сковородка, которую она никогда не мыла за собой сразу.
— Серафима Арнольдовна, — произнесла она ровным, почти безэмоциональным голосом. — Мухи в этой квартире заводятся не от грязной воды в тазу. Они заводятся от вашего борща, который стоит на плите с прошлого вторника. Он уже, по-моему, собственную цивилизацию основал и скоро потребует отдельную комнату.
Серафима Арнольдовна ахнула так, словно ее ударили под дых. Ее лицо, и без того румяное от праведного гнева, налилось свекольным цветом.
— Мой борщ?! Да ты… да ты знаешь, что это за борщ?! Это по рецепту моей прабабки! Он со временем только настаивается, вкуснее становится!
— Настаивается? — Галина усмехнулась. — Он у вас уже до такой степени настоялся, что скоро сам из кастрюли выйдет и пойдет требовать политического убежища. Я вчера видела, как крышка подпрыгивала. Думала, приведение, а это ваш борщ о свободе мечтал.



Серафима Арнольдовна замерла, пытаясь переварить этот поток словесной агрессии. Ее обычно цепкий ум, привыкший к мелким склокам и бытовым дрязгам, казалось, запнулся о невидимую преграду.
— Да ты… да ты просто завидуешь! — наконец выдавила она из себя, пытаясь вернуть себе хоть какую-то видимость контроля. — Тебе никогда не приготовить такого борща! Ты даже яичницу сжечь можешь!
— Завидую? — Галина пожала плечами, в ее глазах мелькнула ироничная искорка. — Нет, я, скорее, восхищаюсь вашим упорством. Такое сокровище хранить, несмотря ни на что. Может, стоит его в музее выставить? "Борщ имени Серафимы Арнольдовны Катц, эпоха застоя".
- Ах ты ж, бесстыдница! –закричала Серафима Арнольдовна. – Тебе бы только грязь разводить! Ты сама-то чем лучше? Всегда крошки под ногами оставляешь, посуду не моешь! А вчера я видела, как ты… как ты мою колбасу украдкой ела!
- Украдкой? – Галина открыла глаза, на ее губах играла легкая улыбка. – Я ее не крала, Серафима Арнольдовна. Я ее "конфисковала".
Серафима Арнольдовна застыла, ее челюсть отвисла. В ее глазах промелькнуло что-то вроде разочарования, а затем – снова привычная злость.
- Ты… Ты еще пожалеешь об этом! – прошипела она, повернувшись и, гордо подняв нос, удалившуюся в свою комнату, оставив Галину одну, наблюдать, как из кастрюли с борщом медленно выползает муха, явно обдумывая план побега.



Серафима Арнольдовна пролетела фурией по коридору мимо Саши и Андрея, которые читали детскую книгу с яркими картинками. Они так увлеклись, что даже не сразу заметили пронёсшийся мимо ураган в цветастом халате.
– …и тогда храбрый рыцарь вытащил свой меч! – с выражением читала Саша.
Андрей, широко раскрыв глаза, смотрел на иллюстрацию, где рыцарь в сияющих доспехах сражался с зелёным драконом.
Хлопок двери заставил их вздрогнуть. Андрей испуганно посмотрел на сестру.
– Баба Сима опять сердится? – прошептал он.
– Немножко, – так же шёпотом ответила Саша, обнимая его за плечи. – Не обращай внимания. Давай дальше читать.
Но сосредоточиться уже не получалось. Волшебный мир рыцарей и драконов, такой яркий и манящий всего минуту назад, померк перед реальностью. Образ Серафимы Арнольдовны, пролетевшей мимо, словно комета, застрял в их сознании.
– Кушать хочешь? – Саша, чувствуя, что сказка сегодня уже не пойдёт, спросила Андрея, пытаясь переключить его внимание.
– Да! – закачал головой мальчик, его глаза немного оживились при мысли о еде.
– Держи, – Саша достала из кармана солдатика, которого всегда носила с собой на случай "боевых действий". – Поиграй, пока я приготовлю.



Андрей взял солдатика в руки:
– Хорошо, – прошептал он, уже представляя, как его новый герой отправится на поиски приключений, пока Саша будет колдовать на кухне.

* * *

Жизнь в коммунальная квартира кипела не только от постоянных ссор и бытовых неурядиц, но и от тихих, нежных чувств, которые зарождались между соседями.



Соседи часто видели, как Евгений и Зина катались на старых, скрипучих качелях во дворе.
Они качались медленно, почти синхронно, их смех, тихий и мелодичный, смешивался с шелестом листвы. Казалось, что весь мир вокруг замирает, когда они были вместе.
Иногда Евгений читал ей вслух свои наброски, а Зина слушала, словно это были самые прекрасные стихи. Глаза девушки лучились нежностью, а легкая улыбка трогала губы. Они могли часами говорить о книгах, о музыке, о далеких странах, куда, казалось, им никогда не суждено попасть.



Но самые сокровенные моменты наступали вечерами, когда коммунальная квартира, наконец, затихала. Соседи расходились по своим комнатам, зажигались тусклые лампочки, и лишь на кухне оставались Евгений и Зина.



Серафима Арнольдовна давно заметила нежную связь между Зиной и Евгением. Она решила помочь Зине освоить домашние дела. Ох! Сердобольная женщина! Вдруг решила спасти Зину от позора неумелых рук, просветив в домашних делах.
— Зинаида, милая, — начала она, прищурив свои добрые глаза. — А ты знаешь, что Евгений-то у нас парень видный? И хозяйственный, что немаловажно.
Зина, смущенная таким прямым заходом, только пожала плечами.
— Ну, знаю, Серафима Арнольдовна. Он хороший.
— Хороший-то хороший, — продолжила соседка, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Но представь, Зинаида, вдруг Евгений женится на тебе? А ты и кушать готовить не умеешь! Ну вот совсем! Что тогда? Путь к сердцу мужчины, Зиночка, лежит через его желудок. Это тебе не сказки, это жизнь!
В этот момент в кухню заглянула Галина, которая, услышав разговор, не удержалась от комментария:
— Вы действительно так считаете? — с легкой усмешкой сказала она. — Мужики ходят к любовницам, чтобы борща пожрать?
Серафима Арнольдовна вздохнула и покачала головой:
— Галина, дорогая, не будь такой циничной. Конечно, не только из-за борща. Уют, тепло и заботу — вот что мужчины ценят. А готовка — это первый шаг к созданию этого уюта.
Зина, всё ещё смущенная, с интересом смотрела на обеих женщин. Слова Серафимы Арнольдовны как будто стали для неё откровением, и она почувствовала, что из-за её неопытности может упустить кое-кого важного в своей жизни...

1922 год.

Годы в коммунальной квартире научили Галину не удивляться. Но Василий был явлением особым. Его пьяные выходки — бормотание в коридоре, копошение в мусорных ящиках в поисках съестных объедков или какой-нибудь выброшенной безделухи — стали частью пейзажа.



Но был и другой Василий. Трезвый. По воскресеньям, отмытый и в чистой, хоть и поношенной рубахе, он деликатно стучал в дверь комнаты Галины. Именно в эти трезвые дни они шли к пруду.
Галина уже не могла вспомнить, кто первым предложил эту прогулку. Возможно, это было ее молчаливое приглашение, выраженное в долгом взгляде, или его робкое: "Пойдем, Галя, подышим".
У пруда они садились на старую, покосившуюся скамейку.
Василий смотрел на воду, на рябь, которую создавали редкие волны, на уток, лениво скользящих по поверхности. И тогда он начинал говорить.
Он говорил о своей прошлой жизни, о работе, которую потерял, о семье, которую разрушил. Говорил о своих ошибках, о том, как однажды свернул не туда, и как теперь не может найти дорогу обратно. Его голос был тихим, иногда срывался, но в нем не было самооправдания, только горькая констатация фактов.
Галина слушала. Она не перебивала, не давала советов. Она просто слушала. Слушала, как он описывает свои мечты, которые когда-то были яркими и реальными, а теперь казались далекими, как звезды. Слушала, как он говорит о том, как ему хотелось бы все исправить, но он не знает, с чего начать.



Иногда, в эти моменты тишины, когда слова Василия затихали, Галина тоже начинала говорить. Она рассказывала о своих мечтах, о том, как хотела бы уехать из этой коммуналки, вернуться в театр и вновь блистать на сцене. Василий слушал ее так же внимательно, как она его. В его глазах, когда он смотрел на нее, не было той мути, что появлялась после выпивки. Была какая-то особая, тихая печаль, смешанная с пониманием.
Они не были друзьями в обычном понимании этого слова. Их связь была странной, сотканной из общих страданий, из молчаливого признания слабостей друг друга.

Техническая часть. 1921 год.

Андрей

Техническая часть. 1922 год.

Андрей
Николай Романов был отселен годы Гражданской войны, и кубик был ему не благосклонен и выпало ему погибель. Пришлось удалить. Теперь его нет в древе Романовых.

​

 

Привет!

Хотела похвалить скрины в этом эпизоде, очень атмосферные вышли

Тот отчет, несмотря на тягости коммунальных реалий, вышел очень славным Очаровательная прогулка к уточкам!

Ахахахахах Перепалки очень комичные, ты хорошо показываешь нелегкость быта. Вообще, новые герои очень харизматичены

Ооо какая милая замена игрушки! Обожаю, как проработан исторический сеттинг у тебя!

Наблюдать за взаимодействиями жильцов коммуналки, будь то ссоры или милование, очень приятно и интересно. Человеки человечатся

Ахахахах я ору с этой картины маслом

Блин сурово у вас тут в этом челлендже! Надеюсь, это не отразится на генетике следуюбщих поколений.

 

Del,
Привет!

Благодарю!

Уточки будут сопровождать еще один отчет точно.

Хотелось разбавить правильных Романовых яркими и простыми персонажами.

Мне самой нравиться, что можно многое заменить и я даже привыкла к длинным платьям, коронам... даже удалять не хочется.

Ага! Хотелось вдохнуть жизнь в этих пиксельных человечков.

как там поется в одной песне - "Это базовый минимум".

Пока все нормально. Но! Все дети наследуют нос и подбородок Александры Федоровны. Я обновила древо, и там правда чуток, но видно взрослого Андрея и детей его.

 

LINDI, я доползла!

Прочла про субботник под отчетом по 1920 - очень колоритно получилось! Все характеры очень живо показаны, сразу понятно кто какой. Серафима Арнольдовна - любимая бабуля теперь, а с Василия я часто смеялась.

Не, ну тут ребенка жалко. Я мышей не боюсь, но тоже настороженно кошусь, если вдруг виднеется у мусорного ведра. Андрюша вообще золотко - не обиделся, сразу сестру побежал искренне обнимать. Как хорошо ты передала этот момент!

Ну такой он ребенок

Здесь Андрей просто загляденье)

Не удержалась - красивое описание, передающее атмосферу на все сто, опять выделила

Мне очень нравятся подобные детали! Окунают в обстановку и атмосферу.

Вроде бы ничего такого, но красивая картинка у меня распростерлась перед глазами. Здорово, что из обычных событий появилась столь завораживающая картина мира.

Я знатно посмеялась с их перепалок

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ. Не одна Галина тут со грехами в быту)
Хотя для кого как. У меня суп точно три дня стоит, но тут видимо кастрюля огромная хахаха

Я ОБОЖАЮ СЕРАФИМУ АРНОЛЬДОВНУ

Понимаю. Я бы тоже не смогла после такого сосредоточиться.

Вот порадовал моменьтик! Здорово, что среди некоторых соседей кроме хаоса есть и гармония!

Какой кадр атмосферный

О нет

Хах, угораю с вот таких перепалок. Здорово, что они есть на протяжении всего отчета.

Я не могу с Василия, конечно прекрасный мужчина с перегаром, тут сама судьба велела быть ему особенным

Очень уютно отчего-то стало при чтении. Не знаю, завяжется ли между Галиной и Василием какое-то чувство (и будет ли оно здоровым), однако столь тихие дружеские моменты сами по себе прекрасны.

Ух, и порадовалась же я скорым многочисленным отчетам! Интересно, что будет дальше, ведь теперь неизведанного стало больше (и читать все так же интересно, как было про чету Романовых до 1918!)

 

Утро в коммуналке всегда начиналось с характерного симфонического оркестра: скрип двери, звон посуды, перемежающийся с негромким, но настойчивым бормотанием. Сегодняшнее утро не стало исключением.
Но для Василия, чья жизнь была вечной борьбой между желанием выпить и отсутствием средств на это, этот утренний концерт звучал особенно диссонансно.
Он лежал на своей койке, свернувшись калачиком, словно пытаясь спрятаться от самого себя. Голова гудела, как колокол после долгой службы, а во рту царила пустыня, настолько сухая, что казалось, можно было услышать, как трескается язык. Это было не просто похмелье. Это было похмелье, отягощенное воспоминаниями о вчерашнем дне, о драке у пруда, о женском визге и о собственном, совершенно несправедливом, ощущении обиды.



- Ничего плохого не сделал, – повторял Василий про себя, пытаясь убедить не только себя, но и Вселенную. Он просто сказал правду. Ну, почти правду. Василий сказал соседу Женьки, что с такой женщиной, как та, что вчера устроила скандал, он пить не станет. И добавил, что ей бы стоило посмотреть на себя в зеркало. Не злобно, не с целью оскорбить, а скорее с оттенком горькой констатации факта. Ведь, по правде говоря, женщина эта была не первой молодости, с лицом, изборожденным морщинами, и с глазами, полными вечной неудовлетворенности.



Но, как оказалось, даже самая безобидная правда может быть воспринята как личное оскорбление, особенно когда речь идет о женщине, чья гордость была столь же велика, сколь и ее склонность к скандалам. И вот, вместо спокойного вечера с бутылкой, Василий получил порцию женских проклятий, пару ощутимых ударов по голове и унизительное бегство от разъяренной дамы, которая, судя по всему, считала себя оскорбленной до глубины души.



Василий, кряхтя и опираясь на обшарпанную стену, словно на спасительный якорь, выбрался на кухню. Это было эпицентром утренней жизни, местом, где пересекались судьбы и запахи. За столом сидел дед Святослав. Его "вечная" рыба, запеченная накануне, лежала перед ним, источая слабый, но настойчивый аромат. Сосед ел не спеша, с достоинством, словно совершая священный ритуал. Каждый его кусок был продуман, каждое движение отточено годами.



Галина стояла у плиты, ловко переворачивая на сковороде румяные котлеты. Аромат жареного мяса, смешиваясь с запахом рыбы и чем-то неуловимо кислым, создавал неповторимую симфонию коммунальной кухни.
Появление Василия было отмечено не только скрипом двери, но и характерным, слегка шатким шагом. Он остановился в дверном проеме, пытаясь сфокусировать взгляд на присутствующих.
Увидев его, дед Святослав лишь слегка приподнял бровь, продолжая методично отрезать кусочек рыбы. Но Галина не смогла сдержать своей реакции. Она инстинктивно прикрыла нос тыльной стороной ладони, а затем, заметив, что Василий смотрит на нее, сделала это еще более выразительно, словно пытаясь отгородиться от невидимого, но ощутимого облака перегара и несвежести, которое, казалось, окутывало незадачливого соседа.
Василий, хоть и был погружен в пучину собственного страдания, не мог не заметить этот жест. Он почувствовал, как к его и без того болезненному состоянию примешивается укол стыда. Но похмелье было сильнее...

* * *

Андрей был любимцем всей коммунальной квартиры. Его звонкий смех разносился по всем комнатам, а любопытные глазенки с интересом наблюдали за всем происходящим.
Но самым значимым из соседей для мальчика стал Евгений Грасс.



Счастью Андрея не было предела! Он заливисто смеялся, цепляясь маленькими ручками за Евгения, пока тот, кряхтя и шутливо ворча, катал его на своих широких плечах.
Андрей прижимался щекой к теплой, пахнущей свежестью рубашке Евгения, и в этот момент что-то щемило в его маленьком сердечке. Это было чувство, которое он не мог назвать, но оно было таким знакомым, таким родным. И вдруг, сквозь пелену детского восторга, в его памяти всплыли обрывки далекого прошлого.



Он вспомнил другие широкие плечи. Плечи, которые были такими же сильными, такими же надежными. Плечи его отца, Николая.
Образы были смутными, словно старые, выцветшие фотографии. Вот он, совсем крошечный, сидит на шее у папы, и мир вокруг кажется таким же огромным и интересным. Папа смеется, его голос низкий и глубокий, и Андрей чувствует, как вибрация этого смеха проходит сквозь его маленькое тело. Он помнит запах – смесь табака, свежего воздуха и чего-то неуловимо родного, что было только у папы.
Он помнит, как папа подбрасывал его вверх, и на мгновение Андрей зависал в воздухе, чувствуя себя птицей, а потом падал обратно в крепкие, любящие руки. Это было страшно и весело одновременно.
В его памяти всплывали отрывки разговоров, которые он тогда не понимал, но чувствовал их теплоту. Папа что-то рассказывал, а Андрей, прижавшись к его груди, слушал биение сердца, которое было для него самым успокаивающим звуком на свете.
Потом эти воспоминания становились все более туманными, пока не исчезли совсем, оставив после себя лишь легкую грусть и ощущение чего-то безвозвратно утерянного.

* * *

Евгений Грасс производил впечатление идеального соседа. Аккуратный, вежливый, всегда готовый помочь. Но Серафима Арнольдовна могла довести любого.
Последней каплей стала стирка. Евгений, вернувшись с прогулки, обнаружил, что его любимая рубашка, которую он оставил сушиться на общей верёвке, исчезла. Вместо неё висели кружевные панталоны Серафимы Арнольдовой.



– Серафима Арнольдовна! – голос Евгения дрогнул от ярости. Он ворвался на кухню, где старушка, невозмутимо помешивая что-то в кастрюле, напевала себе под нос старинный романс. – Где моя рубашка?!
Серафима Арнольдовна медленно повернулась, ее глаза, обычно прищуренные, теперь смотрели на него с легким недоумением.
– Какая рубашка? Я ничего не видела.
– Та, что висела на верёвке! Вы её сняли, да? Признайтесь!
Старушка отставила половник, ее лицо приобрело выражение оскорбленной невинности.
– Молодой человек, – голос старушки был спокоен, но в нём звенела сталь. – Я не обязана отчитываться перед вами за каждый свой шаг. И, если мне не изменяет память, верёвка общая. И я имею полное право сушить на ней свои вещи.
Евгений почувствовал, как внутри закипает гнев. Он знал, что разговор предстоит непростой, ведь Серафима Арнольдовна славилась своим непростым характером. Однако терять рубашку было обидно.
— Послушайте, Серафима Арнольдовна, — начал он спокойно, пытаясь сдерживать эмоции. — Я понимаю, что веревка общая, но разве справедливо снимать чужие вещи?
— А почему бы и нет? — неожиданно резко ответила старушка. — Может, ваша рубашка сама упала и теперь валяется где-нибудь внизу? Или её ветром унесло?
Она говорила с таким сарказмом, что Евгению стало ясно: взаимопонимания здесь ждать не приходится. Вдруг взгляд упал на окно кухни. Там, сверкая яркими красками, лежали остатки вечернего солнца... и знакомое пятно ткани.
— Ваша рубашка застряла между рамами окна, — торжественно произнесла Серафима Арнольдовна, словно делая великодушное признание. Она даже слегка улыбнулась, довольная произведенным эффектом.
Евгений вздохнул облегченно и одновременно раздражённо. Стало понятно, почему рубашка пропала. Осталось лишь вернуть её обратно.
— Спасибо, — буркнул он, стараясь сохранить достоинство. Серафима Арнольдовна же продолжала улыбаться, явно наслаждаясь моментом.
Через пару минут, осторожно высунувшись наружу, Евгений вытащил свою вещь. Рубашка была немного помята, но целой.



Все же драка между Евгением и Серафимой Арнольдовной имела место быть.



Победила Серафима Арнольдовна.

* * *

Ночь перед днем рождения Андрея была неспокойной. Небо, словно предчувствуя что-то важное, хмурилось, и вот уже первые крупные капли дождя забарабанили по стеклу. Андрей ворочался в постели, пытаясь уснуть. Ему исполнялось семь лет.
Сон накрыл его, мягко, но настойчиво.
Во сне Андрею было всего 5 лет. Он гулял на улице, возле своего дома. Ночь была темной, лишь тусклый свет фонаря освещал мокрый асфальт. Дождь лил стеной, обволакивая все вокруг влажной прохладой.



И вдруг, прямо перед ним, словно из самой темноты, возникла фигура. Полупрозрачная, мерцающая, она стояла напротив него, окутанная легким туманом. Андрей замер, сердце забилось быстрее, но страха не было. Было лишь узнавание. Это была Настя.



Настя медленно, словно в замедленной съемке, опустилась на колени и подняла брата на руки. Андрей почувствовал легкое прикосновение, холодное, но такое реальное.
- Я так по тебе скучаю, – прозвучало в его сознании, и на ее губах появилась грустная улыбка.
Андрей почувствовал, как слезы начинают щипать глаза. Он пытался их сдержать, но они были слишком сильными, слишком настоящими. Маленькие детские плечи затряслись от беззвучных рыданий.



– Я тоже скучаю, – он обнял ее, уткнувшись лицом в ее прохладное плечо. Он вцепился в ее призрачную фигуру так крепко, как только мог, боясь, что она снова исчезнет, растворится в дожде.
– Ты вырос, – прошептала она, проводя полупрозрачной ладонью по его волосам. – Стал таким взрослым.
Настя прижала его к себе еще крепче. Дождь вокруг них словно замер... И Андрей проснулся.

Техническая часть. 1923 год.

Андрей
Из-за того, что Андрей подрос, пришлось отселить старших жильцов по коммунальной квартире, так как для сюжета нужна молодая кровь. Подселила новых жильцов и создали клуб.

​

 

LINDI, ура! Мне отчего-то так волнительно читать все отчеты по новой эпохе 20 века. Сразу вспоминаю свой геймплей)
так так так

Хаха описание несправедливой обиды так знакомо!

Факт. Здорово, что игра подаёт столь веселые моментики, а из объяснения в отчетах получаются не менее колоритными

Ой, он вообще замечательный ребенок, явно получше моих в 50-е (хотя коммуналка в 20-е в моем отыгрыше реально была дружелюбнее и спокойнее, все отлично с детьми сидели!)

А ведь правда, подобные ощущения всегда остаются, даже если память подводит! Здорово, что Андрей, пускай и смутно, но запомнил своих родственников. Главное - чтоб о своем происхождении никому не рассказывал

Серафима Арнольдовна лучшая, помяните мое слово. Легенда коммунальной квартиры (вместе с Василием)

Ну кто бы сомневался
Лично у меня до ВОВ никаких драк не было между соседями хаха

Опа, не ожидала я призраков увидеть. Как и скорого дня рождения Андрейки! Поздравляю)
Как быстро время летит, интересно, что жизнь/игра уготовила нашему мальчику

Во-первых - больно
Во-вторых - Настя из под земли достанет

Жду не дождусь Андрея-школьника! Кстати, ты играешь только за Андрея, или за Сашу (или так только пока он маленьким был?)
Просто любопытно

 

Муть,
ответики.

Я в шоке была, когда он драку начал с незнакомой симкой. Чем она ему не угодила?!

С Андреем повезло, он не капризный малец.

А он не знает о своем происхождении, пока...

ах! Какая женщина! Но в 1924 году она съедет. Увы!

Я не знаю, что они не поделили... Но она дала Евгению отпор.

Призраки спокойно летают по участку, еще будут в отчетах. Жизнь/игра интересные события подкидывает. Сейчас я играю Андреем в 1945 г., и он уже отец семейства.

Я очень хотела бы поиграть за Александру, но наследник у меня Андрей и играю только им. К большому сожалению, продолжения рода от Саши не будет, так как она соседка 1 типа.

 

Ой божечки, это что у вас творится-то такое, это по заданию поколения? Или они сами с собой автономно ругаются там?

Какой красивый кусочек с воспоминаниями маленького наследника о родителях и позже о сестре Эх, сурово обошлась судьба с юным Романовым

Не могу, какая хитрая моська у этой бабки Главная альфа в вашей коммуналке!

Никто не сомневался!

 

Весна.

Коммунальная квартира была словно отдельным, живым организмом, постоянно меняющимся, дышащим новыми историями, впитывающим в себя смех и слезы, споры и примирения, запахи борща и старых книг. Ее стены, казалось, помнили каждый шорох, каждый вздох, каждый поворот судьбы своих обитателей. И вот, очередная глава в жизни этого дома была перевернута.
Серафима Арнольдовна Катц и Святослав Никитин покинули коммунальную квартиру. Их отъезд оставил после себя не только пустоту в комнатах, но и легкое чувство ностальгии по ушедшей эпохе.
Когда они уехали, квартира словно потеряла часть своей души. В коридоре стало тише, а на кухне исчез тот особенный аромат, который смешивался из запахов разных блюд и воспоминаний.
Коммунальная квартира продолжала жить, дышать и меняться. Она помнила своих старых обитателей и принимала новых жильцов.



В коммунальную квартиру заехала новая семья: Ирина Орлова и её дочь Надежда.
Надя оказалась ровесницей Андрея.
Впервые они познакомились во дворе, после переезда Орловых.
Андрей, погруженный в свои мечты, мерно раскачивался на качелях, словно в такт роившимся в его голове мыслям. В его голове роились идеи о новых приключениях, о том, как бы поймать побольше лягушек или найти клад. Он был погружен в свой внутренний мир, когда его покой нарушил звонкий, как колокольчик, голос.



— Привет! — выпалила Надежда, широко улыбаясь. Девочка появилась словно из ниоткуда. Её глаза сияли неподдельным любопытством, а голос звучал звонко и радостно. — Я Надя. А тебя как зовут?
Андрей, ошарашенный такой внезапной открытостью, медленно повернул голову. Привыкший к тому, что новые ребята во дворе сначала сдержанно наблюдали, прежде чем подойти, он был застигнут врасплох. Эта же девочка неслась, словно маленький ураган.



— Андрей, — ответил он, слегка кивнув. — Добро пожаловать.
Надя, казалось, совершенно не заметила его лёгкого замешательства. Она подскочила ближе, её взгляд на мгновение задержался на Андрее, а затем метнулся к качелям.
— Мы с мамой переехали из Куйбышева, — тараторила она, будто они были давними приятелями. — Теперь будем жить здесь. Тебе восемь? В школу в этом году пойдешь?



Андрей невольно улыбнулся. Неуёмная энергия Надежды была прямо-таки заразительной.
— Да, всё правильно! — подтвердил он. — А тебе сколько?
Надя взвизгнула от восторга и подпрыгнула на месте, её глаза засияли ещё ярче.
— Мне тоже восемь! — воскликнула она. — Значит, мы будем учиться в одном классе! Какое счастье!
Надя соскочила с качелей, её энергия казалась безграничной. Она протянула ладошку Андрею, и он, чуть помедлив, принял её. Её ручка была теплой, как летнее солнце, и мягкой, как лепесток нежной розы.
— А ты любишь смотреть на облака? — звонко спросила Надя, и, не давая ему времени ответить, потянула за собой.
Они растянулись на душистой траве, и над ними распахнулось бездонное, голубое небо, щедро усыпанное белоснежными облаками, которые, словно по волшебству, принимали самые причудливые очертания.
— Смотри-ка! — воскликнула Надя, восторженно указывая пальчиком на одно из воздушных созданий. — Вот же слон! А вон там, видишь? Настоящий дракон!
Андрей, прежде равнодушный к небесным странствиям облаков, вдруг увидел их совершенно по-новому. Перед ним стали разворачиваться знакомые силуэты, и его некогда дремавшее воображение, словно пробудившись от долгого сна, ожило.



— А это… это похоже на корабль, — промолвил он, указывая на другое облако. — Вот он плывет по бескрайнему морю.
Надя рассмеялась. Её смех был таким же чистым и звенящим, как перезвон крошечных колокольчиков.
— Точно! А кто же на нём плывёт? Лихие пираты? Или, быть может, отважные мореплаватели?
— Наверное, они ищут затерянные сокровища, — предположил Андрей, увлеченный игрой.
— Или спешат спасти прекрасную принцессу из замка, что стоит на самом высоком облаке! — подхватила Надя, её глаза азартом заискрились, словно звёздная пыль.
Они лежали так, захваченные сплетением своих фантазий, сплетая целые сказания из причудливых форм, парящих в небе. Облака, одно за другим, превращались в величественные замки, в отважных рыцарей, в устрашающих морских чудовищ, в загадочные, неведомые страны.

* * *

Мама Надежды, Ирина, была женщина лет тридцати пяти, с тонкими чертами лица, которые могли бы показаться строгими, если бы не глубокие, немного печальные глаза, в которых, тем не менее, иногда вспыхивали искорки живого интереса.
Андрей, поначалу, отнесся к Ирине с привычной детской настороженностью. Взрослые – они такие. Скучные, занятые своими делами, вечно что-то запрещающие. Но Ирина оказалась другой. Она не отмахивалась от его вопросов, не делала вид, что не замечает его пристального взгляда. Наоборот, она улыбалась, когда их взгляды встречались, и даже пару раз спросила, не нужна ли ему помощь с его "важными делами" – так она назвала его попытки построить из палок и камней сложную инженерную конструкцию.



Однажды, когда Ирина сидела в коридоре на лавочке, погруженная в книгу, но с легкой полуулыбкой на губах, Андрей решился с ней на разговор. Он подошел, остановившись в нескольких шагах, и почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
- Здравствуйте, – сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше взрослости.
Ирина обернулась, ее глаза чуть прищурились от солнца, пробивающегося сквозь высокое окно, но улыбка была искренней, теплой.
- Привет, Андрей. Как твои дела?




- Нормально, – ответил он, немного смутившись от ее прямого взгляда. Он помялся с ноги на ногу, собираясь с мыслями, присел на лавочку. - Я тут подумал...
Ирина терпеливо ждала, наклонив голову набок.
- Вы... вы ничего так! – выпалил Андрей, и тут же покраснел. Он ожидал, что она рассердится или посмеется над ним. Но Ирина только тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
- Спасибо, Андрей. Это очень мило с твоей стороны.
Андрей, осмелев от такой реакции, продолжил:
- Взрослые не такие уж дурацкие, как все говорят! Ну, по крайней мере, вы не дурацкая.
Ирина снова рассмеялась, на этот раз чуть громче.
- Я очень рада, что ты так думаешь, Андрей. Ты знаешь, иногда и взрослым бывает полезно услышать такое.
Она посмотрела на него с теплой улыбкой.
- Хочешь суп? Я сегодня приготовила. Он очень вкусный.
- Суп? – переспросил Андрей.
- Да, суп, – подтвердила Ирина, вставая с лавочки. - Идем, я тебе налью. И, может быть, ты расскажешь мне, чем ты сегодня занимался?



На кухне стояла большая кастрюля, из которой поднимался пар, наполняя комнату теплом. Ирина аккуратно разлила суп по глубоким тарелкам, добавляя сверху немного зелени. Она поставила одну из них перед Андреем и села рядом, наблюдая, как он пробует первое ложечное угощение.
— Ну как? — спросила она с улыбкой.
Андрей задумался, потом широко распахнул глаза.
— Очень вкусно! — воскликнул он.

Лето.

Пока Александра*, от рассвета до заката, из последних сил корпела на заводе, воссоздавая крупицами упорного труда подобие скромного быта, Андрей был предоставлен самому себе. Но это не отзывалось в нем пустотой одиночества, скорее – пьянящей свободой.Чуть только первые лучи солнца пробивались сквозь туманную дымку, окрашивая росу на травах в жемчужные оттенки, как Андрей уже стоял на ногах. В руках – верная удочка, в кармане – в завязанном узлом носовом платке, ворочалась пригоршня червей, добытых вчерашним вечером из влажной земли. И он, не задерживаясь, направлялся к пруду.

* она все еще школьница



Андрей знал, где прячутся самые бойкие караси и где можно подцепить шуструю плотвичку. Он стоял на берегу, терпеливо ожидая. Иногда он замирал, наблюдая за стрекозами, чьи прозрачные крылья переливались всеми цветами радуги, когда они порхали над водой, словно крошечные, живые самоцветы. Андрей следил за их стремительными полетами, за их внезапными зависаниями в воздухе, и ему казалось, что он понимает их безмолвный язык.



Или за лягушками, чьи глаза-бусинки внимательно следили за Андреем из-под кувшинок, прежде чем они с громким "плюхом" прыгали с листа на лист, оставляя за собой расходящиеся круги.



Первый клев был осторожным, едва заметным. Поплавок чуть дернулся, потом снова замер. Андрей, не шелохнувшись, ждал. И вот, он резко ушел под воду. Резкий, уверенный подсек – и на леске забилась золотистая рыбка, сверкая чешуей на солнце. Аккуратно сняв ее с крючка, Андрей опустил рыбу в ведро с водой, которое принес с собой.
Улов был хорошим. К полудню, когда солнце уже поднялось высоко и начало припекать, ведро было наполовину полно. Несколько увесистых карасей, их золотистые бока отливали медью, и десяток-другой плотвичек, их серебристые тела обещали наваристую уху.



Но рыбалка была не единственным его занятием. Дорога к пруду и обратно превращалась для Андрея в настоящее приключение. Он был охотником за сокровищами. Его "сокровищами" были камни. Не простые булыжники, а те, что блестели на солнце, имели необычную форму или причудливые прожилки. Он собирал их в карманы, а потом дома раскладывал на подоконнике, любуясь их красотой. Каждый камень имел свою историю, свою тайну, которую Андрей придумывал сам. Вот этот, с белыми вкраплениями, наверняка был частью древнего метеорита. А этот, гладкий и темный, – осколок волшебного зеркала.

Осень.

Андрей жил в обычном дворе, где, как и везде, были свои правила, свои игры и свои друзья. Он был частью мальчишеской стаи, гонял мяч, строил шалаши и участвовал в бесконечных спорах о том, кто сильнее. Но за последний время его мир немного изменился, расширился, приобрел новые, более тонкие оттенки. И виной тому были две девочки – Надежда и Валира.



С ними Андрей стал проводить большую часть своего свободного времен. Их любимым местом стал парк, а любимым занятием – шахматы.



Валира была рассудительной и вдумчивой. Ее ходы были медленными, но почти всегда безошибочными. Она видела на несколько шагов вперед, просчитывала варианты, и ее улыбка, когда она ставила мат, была тихой и торжествующей.



Надя же была полной ее противоположностью – импульсивной, смелой, иногда даже безрассудной. Ее фигуры летали по доске, она рисковала, жертвовала, и часто ее дерзкие атаки приводили к блестящим победам.



Андрей учился у обеих. Он перенимал осторожность Валиры и смелость Надежды, пытаясь найти свой собственный стиль. Иногда он выигрывал, иногда проигрывал, но всегда чувствовал, что эти партии – не просто игра, а что-то большее. В этих шахматных баталиях они узнавали друг друга, учились понимать мысли, предугадывать действия.



Конечно, мальчишки из двора не могли пройти мимо такого необычного зрелища. Для них дружба Андрея с двумя девочками, да еще и за шахматами, была чем-то из ряда вон выходящим. И, как это часто бывает, их реакция выражалась в дразнилках:
- Тили-тили-тесто,
Жених и невеста,
Тесто засохло,
А невеста сдохла!
Они кричали, проносясь мимо парка на своих велосипедах, или выглядывая из-за кустов.
Андрей сначала злился. Щеки горели, кулаки сжимались. Он хотел броситься на них, доказать, что это не так, что они ничего не понимают. Но Валира и Надежда реагировали по-разному.



Валира лишь слегка морщила носик, ее взгляд становился чуть более холодным, но она продолжала сосредоточенно смотреть на доску. Она как будто говорила:
- Их слова – это всего лишь слова, они не имеют значения.



Надя же, наоборот, могла рассмеяться. Громко, заразительно.
- Ой, смотрите, какие поэты! – кричала она в ответ, и ее смех, казалось, обезоруживал дразнильщиков. Иногда она даже подмигивала Андрею, как бы говоря:
- Пусть говорят, что хотят, нам-то что?
Со временем Андрей научился не обращать внимания. Он понял, что эти дразнилки – всего лишь проявление непонимания, а может быть, даже зависти. Ведь у них не было таких друзей, с которыми можно было бы часами сидеть в парке, размышляя над каждым ходом, делясь секретами и просто наслаждаясь тишиной.

* * *

Вечерняя прохлада октября ласково обнимала Андрея, стоящего во дворе своего дома.
В воздухе витал легкий аромат опавших листьев. Мысли Андрея снова и снова возвращали его к сегодняшнему дню, который навсегда останется в его памяти. Он перебирал в уме каждое мгновение, каждое слово, каждый взгляд. Сегодня он стал октябрёнком. Это было не просто событие, это был рубеж, переход в новую, более ответственную жизнь, о которой он так долго мечтал.



Рука сама потянулась в карман брюк, нащупывая что-то драгоценное. Андрей достал из кармана заветную пятиконечную звездочку. Она была ярко-красной, словно капля зари, застывшая на бархатной ткани, с тонкой золотистой окантовкой, которая переливалась в последних лучах уходящего солнца, отражаясь в глазах Андрея. А в самом центре, словно драгоценный камень, сиял портрет молодого Владимира Ильича Ленина.
Андрей осторожно провел пальцем по гладкой поверхности звездочки, ощущая легкую прохладу металла. Он помнил, как сегодня утром, стоя на торжественной линейке, с замиранием сердца говорил слова клятвы:
- Я, Андрей Романов, обещаю хорошо учиться, быть честным и трудолюбивым, любить свою Родину и уважать старших!
Андрей почувствовал, как внутри него что-то изменилось, как будто он стал чуточку взрослее, чуточку серьезнее. Теперь он был частью чего-то большого, важного, того, что объединяло всех советских ребят.
Андрей улыбнулся и спрятал свою звездочку обратно в карман штанов. В понедельник он наденет её и пойдет в школу, а впереди выходные. И празднование октябрьской революции.
Техническая часть

Андрей

​

 

Из Андрея получился расчудесный мальчишка Отличное описание детской жизни, мне понравилось и про лето, и про дразнящих его ребят Еще пару годков, и можно будет точно увидеть, что дворовые мальчишки завидуют тому, что две местные красотки выбрали компанию нашего героя, а не каких-то босяков.

От энергии Надежды и ее забавной мимики прямо хочется улыбнуться Поскольку я уже заспойлерила себе древо, меня не покидает вопрос: это одна и та же Надежда? Цвет волос смущает!